Вздох. Шорох переворачиваемой страницы. Хлопнула дверь – не рядом, а где-то далеко. Я осталась лежать неподвижно, позволяя себе медленно просыпаться и боясь того, что увижу, когда открою глаза.
Я лежала под горой стеганых одеял на диване в незнакомой гостиной. Стены выкрашены в красный цвет, вдоль дальней стены стоит стеллаж от пола до потолка, заполненный книгами. В комнате царит полумрак, свет едва проникает сквозь решетчатое окно, обрамленное тяжелыми черными портьерами.
Сейчас поздняя ночь или раннее утро?
Я сделала вдох, чувствуя едва заметный запах магии. Во рту привкус крови. Руки и ноги налились свинцовой тяжестью. Шорох очередной переворачиваемой страницы, и я повернула голову. Рядом с камином в кресле сидит и читает… Может, мне это все снится?
– Тайг?
Он поднял голову от книги и посмотрел на меня. Вокруг его глаз по обыкновению размазана сажа.
– Что ты здесь делаешь? Почему ты не в Тирманне?
Мой голос прозвучал хрипло из-за сухости в горле. Наши с Тайгом пути разошлись, как только он получил кольцо, разве нет?
Тайг ничего не ответил. Он просто продолжил смотреть на меня.
Я скинула тяжелые одеяла на вымытый до блеска деревянный пол. Кто-то одел меня в платье из серебристого шелка, которое облегало мое тело, как жидкий лунный свет.
– Что на мне надето?
– Платье, – ответил Тайг.
В районе пояса на платье темнеют пятна, ужасно похожие на кровь.
Перед глазами мелькнули воспоминания о пропитанных кровью простынях и окровавленном лезвии.
Так это моя кровь!
Я вскочила с дивана. Нахлынувшая волна головокружения отбросила меня назад, и я села на бархатный подлокотник, чтобы не упасть. Я провела рукой по животу, пытаясь нащупать швы. Где же они? Где боль? Хоть какие-то следы от кинжала, которым пронзила меня ведьма?
– Фида ударила меня кинжалом. – Я встретилась с Тайгом взглядом и замерла. – Она ударила меня кинжалом и сказала…
Он медленно встал и бросил книгу на кресло.
– Это не может быть правдой, – прошептала я, делая неуверенный шаг к Тайгу; ведьма обманула меня. Это единственное разумное объяснение. – Скажи мне, что ты не Ганканах.
Между нами воцарилось молчание, а затем Тайг поморщился.
– Я не могу, – сказал он.
Так это правда.
О боже! Я переспала с убийцей сестры.
– Ты мерзавец! – Я набросилась на Тайга с кулаками, ненавидя его ложь и ненавидя себя за то, что позволила обвести себя вокруг пальца. – Я доверяла тебе!
Какая же я глупая! Самая настоящая дура!
– Успокойся, Кейлин, – сказал Тайг, сжимая холодными руками мои запястья. Он усилил хватку и притянул меня к себе. – Прекрати драться, черт побери. Я знаю, ты злишься, но у меня не было выбора.
Сильные руки, которые некогда так нежно обращались со мной, теперь сжимали меня стальной хваткой.
– Ты мог бы сказать мне правду!
– Чтобы ты проткнула меня насквозь этим треклятым кинжалом? – прорычал Тайг мне в ухо. – С момента нашей первой встречи ты только и твердила, что тебе нужно убить Ганканаха. Неужели ты думала, что я подниму руку, скажу: «Вот он я» – и позволю тебе лишить меня жизни? Может, она не такая уж ценная, но она все равно моя.
Он отпустил меня и поправил свой безупречный черный жилет. Впервые с тех пор, как мы встретились, на его одежде не оторвано ни одной пуговицы.
Жизнь Тайга вообще ничего не стоит после того, что он сделал. Со мной. С Эйвин. Если бы у меня все еще был кинжал, я бы вонзила его Тайгу в сердце.
– Я отдалась тебе!
– Я помню, – сказал он с легкой ухмылкой.
Воспоминание о его порочных губах на моем теле все еще слишком яркое. Слишком болезненное. Подумать только, а ведь я начала проникаться симпатией к этому лживому подонку.
– Все это время ты вел себя так, будто не знал Эйвин, но ты ее знал. Ты знал, что она хорошая, добрая и самоотверженная, и все равно убил ее.
– Я не убивал ее.
– Я видела, как ты убил ее своими отравленными губами.
Он забрал ее последний вздох. Он забрал у меня сестру.
– Еще раз повторяю: мои губы прокляты, а не отравлены, – простонал Тайг, закатывая глаза.
– Как будто это имеет значение! Эйвин умерла из-за тебя!
– Она не умерла! – взревел он, и меня отбросило на диван вспышкой магии.
– У нее не было пульса.
Комната закружилась перед глазами, как в бальном танце. Пятна цвета и света становились все более и более размытыми с каждой секундой.
Эйвин мертва.
– Я выбирала ее погребальное платье. Я произнесла прощальные слова на ее похоронах. Эйвин мертва.
В поле моего зрения попала пара черных сапог, и голова перестала кружиться. Я подняла взгляд на Тайга.
– Ты права. Фактически она мертва. Но не навсегда. Мои губы прокляты, – медленно сказал Тайг, как будто разговаривал с ребенком.
– Это я уже слышала, – огрызнулась я.
– Может, и слышала, но явно не понимаешь, что это значит. Мои губы прокляты, и тот, кто целует меня… – Тайг открыл рот, но не смог договорить.
