Александр закричал от боли. Но даже сквозь эскалацию своих страданий он заметил, что чудище не рассчитало, и теперь, потеряв равновесие, ослабило давление ногой. Это, и собственная стремительность, позволили человеку: отталкиваясь от дороги оставшимися конечностями — выкарабкаться и отползти.
Но силы стали покидать Александра. Он ползком добрался до автомобиля, лежащего на боку. Чуть приподнявшись и полностью развернувшись, упёрся в авто спиной. Стал дальше подниматься, но — теперь это до крайности тяжело. И становилось оно всё тяжелее. И всё сложнее. К тому же зрение его сужалось — в узком центре оно оставалось чётким, а вот по бокам всё размыто до полной неразборчивости.
Александр едва-едва, но смог разглядеть, что оторванная рука его, удерживаемая чудищем, истлевала, превращаясь в пыль, которая в свою очередь затем исчезала. Монстр не стал дожидаться пока истлевание дойдёт до его собственной ладони — он брезгливо откинул от себя остаток человеческой руки. Тот, так и не успев достигнуть земли, испарился окончательно.
Наконец Александр сообразил, что стало причиной упадка сил: у него отрастала новая рука. Очень и очень медленно. Похоже, отращивание органов заново — давалось намного труднее, нежели просто их восстановление.
Человек еле-еле и кое-как поднялся на ноги. Сил на какие-либо движения почти не осталось. Приложив всю свою волю, Александр сделал шаг в сторону. Но к нему уже подскочил монстр и теперь вот резко ударил правой рукой: впечатав в автомобиль сзади. После этого чудище действовало быстро, но в любом случае: у человек не осталось физических возможностей сопротивляться. Монстр левой рукой схватил человека за голову и за неё же поднял на уровень своих глаз. Затем правой рукой схватил за туловище. И оторвал его от головы. Тело сразу и с отвращением было отброшено чудищем в сторону — подальше от себя.
Поле зрения у Александра ещё сильнее сузилось. Однако ему всё же удалось увидеть своё собственное тело, постепенно исходящее в исчезающую пыль. И как же это странно — тело он видит отдельно от себя, а фантомная боль всё ещё оставалась на прежнем месте, словно сжимаемое монстром туловище и не было оторвано. Но также он чувствовал резкую боль где-то в области шеи. А потом почувствовал и то, что боль эта стала уходить. Проходила и другая, фантомная. Затем в районе шеи также возникло мягкое чувство, какое появлялось при излечении, и которое было особенно ярким, когда отрастала рука. Но сейчас это чувство быстро пропало. Судя по всему: сил на то, чтобы отрастить новое тело, — их уже не нашлось, и раны просто зажили, закрывшись.
Наблюдал за тлением туловища человека и монстр. А затем он принялся разглядывать голову в своих руках — его явно волновало: не излечится ли его враг и после такого. Крутил её, вертел, смотрел, что-то типа размышлял.
В то же самое время в других местах города продолжалась своим спокойным чередом обычная и привычная жизнь. Во́т например — четыре девчонки лет пятнадцати, те самые, что на одном из проспектов сигареты разглядывали: средневолосая русая Веснушка, длинноволосая брюнетка Уголёк, каре-шатенка Карешка, и длинноволосая Блонди, она блондинка, да.
Они подруга подругу, конечно, так не называли, по крайней мере — обычно, но так-то вообще-то и могли бы. Наверное. Скорее всего.
Так во́т: девчонки эти сейчас поворачивали с уже совсем другого проспекта на небольшую тихую улицу.
И на той улице кроме них никого и нету — утро всё больше переходило в день. Да и в самой ней мало чего примечательного. Улица как улица, даже есть магазинчик, но тот своими крохотными размерами выдавал, что людей здесь обычно крайне мало.
А ещё тут затаилась заброшка. Старое ладно построенное здание кто-то купил и хотел то ли переделать под офисы, то ли отреставрировать, но в любом случае так и не завершил процесса: окна, рамы, внутренние двери и мебель вынули и вынесли, а как стали обносить забором, так и бросили — часть листов теперь стоит, покосившись, а часть была просто рядом сгружена и поросла у основания своих стопищ густой травой.
К этой-то заброшке девчонки и направлялись. Но пока они ещё даже не близко, и идут по тротуару на другой стороне улицы. Впереди Уголёк и Карешка. За ними Блонди и Веснушка:
— Да нет там никого, не ссыте, — Блонди успокаивает остальных, но надо заметить, что они не сильно-то и взволнованы. Однако продолжила на всякий случай убеждать: — Я узнавала. А если кто-то есть, я его палкой отхуярю.
— Воу! — иронично оставила отзыв Веснушка.
— Ты чё, сомневаешься? — с напором осведомилась Блонди.
— Ни капли, — Веснушка приложила усилия, чтобы звучать как можно серьёзнее, и даже отрицательно повела головой. Но ирония предательски просочилась в её интонацию и в этот раз. Однако затем Веснушка, подумав, действительно согласилась: — Хотя да, ты можешь…
— Хе! — самодовольно улыбнулась Блонди.
Через пару шагов она и сама задумалась, вспоминая что-то. Провела пальцами себе по бровям:
— Блядь, а хавчик-то не купили! Кто сходит?
