А монстр застыл. Стоит, не шевелится. Опомнился, и с испугом вырвал коготь из уха врага, с заметным трудом. На лицема́ске сейчас открыто читались все эмоции. Перепуган и растерян. Вдруг и сам осознал: насколько глубоко захвачен этими чувствами. От обнаружения у себя столь сильного страха придя в бешенство, монстр злобно воткнул свои когти в рот человеку, выломав часть зубов. Затем вырвал нижнюю челюсть. А после исполосовал лицо. Далее усердно принялся лоскутами срывать кожу, и сорвал-таки со всей головы. Но под кожей на черепе оказалось красное непроницаемое и неповреждаемое покрытие — монстр убедился в этом, попытавшись соскрести его, причиняя человеку страдания. Чудище прекратило воздействие на голову и наблюдало — челюсть и кожа не отрасли, и нос, и уши, ничего из этого. Но враг всё ещё жив! Монстр не понимал: что ему делать с этой человеческой головой. В конечном итоге, просто оставил у себя, опустив руку. А потом… Потом монстр направился вглубь города.
Но очень скоро чудище остановилось. Наклонило свою голову, чтобы посмотреть на человеческую. Сжало человеческую крепче. Посмотрело вперёд. И затем продолжило свой путь.
Александр же находился в ужасе от дальнейшей перспективы — монстр шёл к людям: он искал новых жертв. И тут Александр, сквозь слабость и ограниченное зрение, заметил впереди, явно вдалеке, но по пути следования чудища: четыре бутона. Раскрытых значительно, но ещё далеко не полностью. Их обнаружение погрузило Александра в ещё больший ужас. Он проникся линиями, что вели к ним, проникся как струнами. Словно бы схватился за них, натягивая и крича:
— Убирайтесь оттуда!!!
По струнам не передался голос, но прошли волны, которые как будто подстроилась под его эмоции.
Монстр же продолжал идти дальше.
В момент, когда Александр дёргал линии-струны, девчонки стояли у заброшки и пересчитывали деньги, скидываясь на перекус. Каждая из них вдруг почувствовала странную слабую инородную эмоцию, каждая слегка поёжилась, и так уж вышло, что неприметно для других. Трое не придали значения мимолётному ощущению, а вот Веснушка заинтересовалась. Чуть наклонила голову вбок и приложила указательный палец к подбородку.
Склонной слепо следовать интуиции она не была, поэтому сначала рассмотрела возникшую небольшую тревогу. И нашла в ней возможный резон — не стоит школьницам демонстративно чилить в учебное время у всех на виду. Но прежде, чем сообщить об этом остальным, она обратила внимание ещё и на то, что у эмоции есть направление. Она повернула голову в ту сторону, отведя взгляд от общих дел.
Блонди заметила это и уточнила:
— Ты чё?
— Давайте-ка дальше, вглубь, зайдём. Чё на виду-то стоять, — предложила Веснушка, вернув взгляд к остальным девчонкам.
— Ну да, — согласилась Блонди, припомнив недавнюю тревожность. Она тоже посмотрела в направление эмоции.
Веснушка, хотя и сама предложила, не стала спешить. Остальные же довольно быстро ушли по проезду, заблокированному огромным бетонным кирпичом-переростком, во двор заброшки.
А Веснушка наоборот: подошла ближе к улице. И притаившись, пригляделась вдаль — туда, где был Александр.
Но она бы не смогла увидеть происходящее на той, другой, далёкой, части улицы — в конце концов, улица эта ведь иногда изгибалась: не сильно, но достаточно, чтобы перекрыть обзор.
— Ты чего шухеришься? — внезапно окликнула Веснушку вернувшаяся за ней Блонди.
Веснушка от неожиданного голоса сзади самую малость испугалась и слегка дёрнулась. Это в свою очередь стало неожиданным для Блонди, так что она тоже чуть-чуть испугалась и чуть-чуть дёрнулась.
Блонди тряхнула головой, чтобы развеять испужик пока Веснушка не увидела. Затем позвала:
— Пошли.
Веснушка как раз уже поворачивалась, сначала молча. Потом задумчиво согласилась:
— Ага…
И они вдвоём ушли к своим подругам.
-
Глава 01:
“Четыре Чертёнка”
Таково было начало истории, что одна из улиц города ясным утром оказалась застелена пылью, плохо скрывавшей кровь и тела растерзанных и убитых.
Все же остальные улицы тем временем были о том совершенно не в курсе.
Не в курсе был и молодой полицейский, сидевший в патрульной машине на одной из тех, других, улиц. Облокотившись на руль перед собой, он интересуется в рацию:
— Вызовы есть?
Сквозь помехи прозвучало заветное:
— Нет пока. Ни одного.
Полицейский убрал рацию на её место службы и отдыха, и сам тоже удовлетворённо откинулся на сиденье. Он расслаблено постучал ладонями по рулю.
Так и не узнав, что где-то по городу брёл покрытый липкой пылью огромный чёрно-белый языкастый монстр, в когтях своих державший окровавленный человеческий череп. У черепа глаза были на месте, и взгляд их и без всяких век казался более агрессивным, чем у задумчивого чудища.
Где ещё не знали про монстра — вот, например, на оживлённом перекрёстке. Люди, тут много их: кто спешит, кто не спешит. А кто-то покупает в одном из киосков газету. И кто-то делает заказ в беляшечной.
