Кстати о ней. К молодому полицейскому сейчас в машину подсаживается другой, немногим постарше. Он вопросительно кивает. Тот, что за рулём, в ответ отрицательно мотнул головой. Только что севший — довольно показывает большой палец вверх. А затем он деловито достал из кармана купон на скидку, с логотипом того самого беляшечного киоска:
— Погнали пожрём, пока время есть.
— Это где у нас? — водителя уговаривать не нужно.
Он уже заводит машину, с готовностью отозвавшуюся негромким послушным рычанием.
А что на других улицах? По-разному. Есть вот тихая. Никого на ней и нет. Если и обращает на себе здесь что-то внимание, то это только симпатичная невысокая заброшка, с зияющими дырами вместо окон. И там, и на улице вообще: стазис. О, движение — мимо проехала полицейская машина. И снова на улице никого.
Однако во дворике этой заброшки, скрываясь за ней, кое-кто всё ж таки есть. Четыре пятнадцатилетние девчонки, встав кружком, считали там свои немногочисленные деньги.
Девчонки были разными. Но с первого взгляда становилось понятно, почему они вместе. Нет, не потому: что все со школьными сумками, ну и в майках, штанах и кроссах. Нет. Но потому — что в каждой огонь волюнтаризма сжёг стеснение напрочь.
Что ещё можно о них сказать? Ну вот, например, что каждая из них совершенно точно в курсе собственной красоты, и каждая подчёркивала это знание. Каждая — по-своему.
Веснушка свои веснушки за макияжем не прятала. Она ими наслаждалась. А её ровные русые волосы мягко ниспадали чуть ниже плеч. Прямиком на одежду, в которой она сумела совместить: прочность, и порой даже грубость, материалов — с нежностью как пастельных оттенков, так и подобающих этим цветам фасонов.
Карешка же ещё перед выходом из дома слегка взъерошила своё шатеновое каре. А выбранные ей фасоны одежды — они совершенно однозначно женственные. Абсолютно намеренно и выраженно целенаправленно. Ну и конечно: её маечка оголяла одно её плечико.
Уголёк, напротив, свои длинные чёрные прямые волосы держала ни прядочки не растрёпанными. И это при том, что она не собирала их ни в хвост, ни в косу. И в одежде у неё всё точно также — сама простата и аккуратность. Во всяком, даже самом малом, нюансе.
Блонди же не менее длинные и не менее прямые свои свободные блондинистые волосы содержала в немыслимом, но: модельно естественном состоянии. Тоже не растрёпана, но вот прядь у неё не к пряди. А в одежде она предпочитала то, что даже если и не является спортивным, то к тому стремится быть похожим.
Девчонки сейчас скидывались на перекус. Идти предстояло Угольку, она и собирала у себя бумажки да монетки. Блонди откровенно скучала, и смотрела то на одну подельницу, то на иную. Она ждала — не очень-то терпеливо. А Карешка вот только что устраивала перекоп у себя в сумочке, но опасливо отвлеклась и смотрит теперь назад: себе за спину — на заброшку. Веснушка отсчитывает Угольку банкноты:
— Это за меня.
Сделала паузу. Посмотрела своими почти зелёными глазами на стоящую напротив Блонди, и как раз встретилась взглядами с её небесно лазурными. Веснушка вернулась к деньгам, продолжив просто их отсчитывать:
— А это за эту вот.
— Это кто это, блядь, эта вот? — недовольно отреагировала Блонди.
Уголёк подняла на неё карие глаза. А затем принялась настороженно переводить взгляд то на Веснушку, то обратно на Блонди. Веснушка тем временем ответила снова иронично просто:
— Ваще без понятия.
— Чё?! — Блонди ответ не устроил абсолютно.
Она развела руками, думая, что ещё сказать. Но Веснушка, проигнорировав её, участливо обратилась к Карешке:
— Ты выловила?
Карешка, быстро повернувшись, озадаченно посмотрела карими глазами сначала на Веснушку, а потом на свою сумку:
— Ой. Да всё рассыпалось. Сейчас достану.
Блонди пригляделась к Карешке. Уголёк же продолжает переводить взгляд: с Веснушки на Блонди, и снова обратно.
— Да не торопись, — Веснушка подбодрила Карешку.
А та уже активно шерудит у себя в сумке.
Веснушка посмотрела себе за спину — на проход во двор заброшки. Отошла к нему. Блонди это, конечно, заметила. Пристально и внимательно прищурившись. Она тоже отошла: но в другую сторону — нагнулась за тем, чтобы поднять палку. Веснушка же через затенённый деревом проход посмотрела на пустую улицу. И задумалась.
Блонди подошла с палкой к Карешке, та только-только выудила деньги.
— Да не ссыкуй ты так. Я ж сказала, что любого палкой отхуячу, — успокоила Блонди.
И она сразу же пошла в заброшку:
— Пойду проверю, — заметно, что сообщая это, она намеренно поубавила в своей громкости.
Уголёк открыла было рот, но тут её отвлекла Карешка, насыпав мелочи в вытянутую руку. Уголёк эту мелочь всю еле удержала.
Веснушка в то время уже тоже отвлеклась от улицы и смотрела теперь на дерево: не одно десятилетие росшее рядом с заброшкой. Да и тогда тоже — когда заброшкой здание и не было. Веснушка поворачивается обратно к своим девчонкам. Ищет Блонди взглядом, и не находит. Быстрым шагом возвращается:
— Катька где? — в голосе первые нотки волнения.
— Пошла проверять, — растерянная Уголёк кивнула в сторону заброшки.
