— Одна? — сердясь Веснушка задала очевидно риторический вопрос. Активно решая, что, и как именно, ей делать дальше.
— С палкой, — виновато уточнила Уголёк.
— Блядь! — Веснушка сгорела в злобе.
Она и сама пошла в заброшку. Рассерженная, но осторожная.
Веснушка идёт по выскобленному зданию: тут только голая кладка, да строительный мусор. Прислушивается — тишина. Осматривается — полумрак. Веснушка крайне раздражена. Она грязно зла.
— Бу!! — Катерина неожиданно выскакивает из угла, без палки, подняв и растопырив обе руки.
Веснушка не была к ней повёрнута, потому увидела лишь вполглаза и не сразу распознала. Лицо Веснушки исказилось сначала испугом, она отпрыгнула назад. Уже в процессе испуг смешался с агрессией, она сжала кулаки и напрягла ноги, собравшись наброситься в ответ. Но тут однако успела всё же увидеть: что это перед ней веселящаяся Катя.
Обе замерли. Катерина, например, в ожидании — безопасно ли ей уже расхохотаться. Она-то, вообще-то, уже собирается.
Но Веснушка резким рывком подскочила к ней. Катя отменила хохотание. Веснушка своими руками хватает всё ещё поднятые Катины руки. Прижимает их к стене, тем самым прижимая и саму Катерину.
Девушки смотрят друг на друга, активно дыша в тишине полумрака.
Катя первая прервала молчание:
— Это ты чё это со мной беззащитной собралась делать? — она игриво шутила, изображая осторожность, улыбаясь лишь уголками губ.
Веснушка тогда ещё более грозно, и совершенно серьёзно, посмотрела ей в глаза. Катерина скрыла улыбку совсем.
И снова они просто смотрят друг на друга. Вскоре дыхание у обеих наконец выровнялось.
Веснушка, сделав шаг назад, опустила перед собой руки так, чтобы посмотреть в первую очередь именно на Катины. Убедившись, что они совсем нисколечки не поцарапаны об стену, спокойно их отпустила. А Катя, возвращаясь и обращаясь к сути произошедшего, решила уточнить:
— Да и ваще, я ж с палкой зашла. Не дура ж нихуя, — она кивком указала за спину Веснушки. На палку, прислонённую там под углом к стене, и сейчас среди прочего мусора совершенно не приметную.
Веснушка молча подошла к этой палке и ногой, ударом сверху, сломала её пополам. Катерина констатировала:
— Жесть ты жестокая, — вроде и иронично, а вроде и не совсем.
Веснушка вновь грозно посмотрела в сторону Кати. Но та уже отвернулась — бдительно услышала: как заходит Уголёк, а за ней и Карешка, державшаяся на некотором, но не слишком большом, отдалении.
Екатерина неагрессивным, но командным тоном прогремела:
— Ну чё вы резину тянете? Маха, пиздуй уже давай скорее! — это она Угольку.
Та сначала в ответ поинтересовалась у Катерины:
— Да вы ушли и пропали, — а затем вопросительно посмотрела на понемногу смягчающуюся Веснушку.
Катя весело сообщила:
— Софка меня в углу зажала и домогалась! — пошутила, довольная. И сама же звучно и заржала.
София, услышав её смех, не подавая виду, тоже чуть-чуть улыбнулась, но тут же спрятала улыбку, вернув себе серьёзность.
Мария посмотрела на обеих, успокоено выдохнула и ушла. Катя посмотрела ей вслед, потом на Карешку:
— Да нет тут никого, всё ок. Проходи, не тормози.
Карешка уже смелее, но всё же не торопясь, прошла в глубь заброшки.
София пошла было за ней. Но как только Карешки не стало видно, Катя обняла Софу сзади, свесив свои руки с её плеч, и скрестив их внизу:
— Ну чё ты какая? — нежно шепчет на ухо.
— Какая? — у ответа намеренно строгий тон.
Молчат. Катя прижимает к себе Софу, головой широко и чувственно касаясь головы. София не смогла не смягчиться:
— Просто не твори хуйню. Ладно?
— Ага, — вроде согласилась, и тоже мягко. Но хитро улыбаясь.
Катерина плавно отпустила Софу. И та просто пошла вперёд. Катя же, всё также хитро прищурившись, но честно счастливая, улыбается теперь совсем широко.
София вдруг остановилась и начала разворачиваться. Катерина убрала улыбку с лица, и сделала жалобный вид, очень натуральный. Софа, увидев этот умилительный спектакль, быстро подошла и пальцами одной руки сжала катины щёчки, той же ладонью прижимая подбородок.
Катя усердно вытянула губки. А потом задорно спросила:
— Офять домогаефься?
Софа звучно клацнула зубами. И добро улыбнулась, аккуратно отпуская. Затем повернулась и ушла. Катя тоже улыбается, теперь уже открыто.
Карешка тем временем в напряжении ждёт у окна в какой-то бывшей комнате, что была, ну и в каком-то своём виде — всё ещё есть, рядом с легко наблюдаемой отсюда лестницей в коридоре. Наконец-то заходит Софа:
— У тебя зажигалка далеко? — просто и спокойно просит.
Тон обычный. Мягкий и ровный. А вот заходит и Катя. Она явно довольная.
Карешка расслабляется:
— Не, сейчас достану, — ищет у себя в сумке, снова устраивая глубокие раскопки.
А Катя с интересом смотрит в окно:
— О, отсюда Машку видно.
И действительно: хорошо видно. Вот она — Мария. Заходит в дверь магазина. И как только эта дверь за ней закрылась: улица снова опустела.
