- А почему же его на "Волгу" посадили? - покачав головой, спросила Баринова.
- Так он после "разговора по душам" не то что быстро ездить, еле ходить мог, - со злорадством откликнулся водитель. - Гаишники на фабрике были, ставили Витюню в пример. У нас ведь месячник безопасности движения.
- Знаю, - кивнула Флора.
- Начальник ГАИ, не зная, в чем дело, взял да и похвалил Берестова: ездит, мол, по всем правилам, не нарушает, не гоняет, как некоторые. Вот после этого Фадей Борисович и взял его на свою "Волгу", потому что не любит шустрых шоферов.
"Еще одна маленькая тайна Зарембы", - отметила про себя Баринова.
- Спрашивается, где же справедливость? - с обидой посмотрел на пассажирку шофер.
Флора улыбнулась в ответ:
- Трудный вопрос. Слишком философский...
По приезде на фабрику Баринова прежде всего заглянула к директору, чтобы поблагодарить за то, как здорово устроили ее в "Зеленом береге".
- Значит, обстановка навевает творческие мысли? - спросил довольный Заремба. - Я рад. С чего думаете начать сегодня? Может, пройдемся по цехам?
- Очень прошу, Фадей Борисович, только не беспокойтесь! Я сама. Не обращайте на меня внимания, - попросила Флора. - Иначе люди не раскроются...
- Как считаете нужным, - расплылся в улыбке Заремба.
Флора вышла во двор фабрики и спросила у первого встреченного рабочего, где находится СЭЦ. Тот показал на здание в углу двора. Проходя тенистым коридором виноградника, она увидела впереди Боржанского.
- Герман Васильевич! - обрадованно крикнула девушка.
Главный художник оглянулся, подождал ее и приветливо поздоровался, предварительно вынув изо рта свою неизменную трубку. Как и вчера, в кабинете директора, она не горела.
- Вы очень заняты? - спросила журналистка.
Боржанский взял чубук в зубы и ответил нечто нечленораздельное.
- Буквально на несколько слов, - умоляюще посмотрела на него Флора.
Главный художник молча указал на скамейку. Они сели. Баринова быстро подключила миниатюрный микрофон к магнитофону, щелкнула клавишей переключения.
- Зачем, - укоризненно покачал головой Боржанский. - Я же не какой-нибудь знаменитый актер или выдающийся спортсмен.
- Ничего, ничего, - успокоила его Баринова, - не обращайте внимания. Это поможет нам в подготовке передачи.
Боржанский хмыкнул, пожал плечами: ладно, мол, если так надо...
- Расскажите о вашей работе, - попросила Баринова.
- В двух словах? - усмехнулся главный художник.
- Ну, как вы понимаете свое место в производстве? - уточнила Баринова.
Боржанский на секунду задумался.
- По-моему, сувениры - штука не простая, - сказал он. - Это воспитание и, если хотите, даже социальная политика. Возьмите борьбу с пьянством и курением. Ведется повсюду. А я буквально на днях видел сувенирную сигаретницу в виде бутылки коньяка! Это же реклама тому и другому. Или, например, кое-где выпускают зажигалку-пистолет. Такая вещица привлечет скорее всего подростка, а раз он купит зажигалку, то почему бы ему не купить и сигареты? А там... Вы меня поняли?
- Разумеется... Ну а в смысле эстетическом, каково ваше кредо?
- Бой с пошлостью, - просто ответил Боржанский. - Когда я вижу в каком-нибудь доме винный бочонок с кружками в псевдогуцульском духе, мне жалко хозяев. Если встречаю даму внушительных размеров, запакованную в белые джинсы, мне смешно. А вот огромный безвкусный письменный прибор из малахита на письменном столе - это уже не смешно. Это расточительство! Малахит - слишком нежный, слишком живой материал, чтобы его так бесстыдно и никчемно портить. Запасы малахита почти иссякли...
- Я читала, создали искусственный, - заметила Баринова.
- Пока только опытные образцы, - парировал Боржанский. - Но дело в другом. Я хочу сказать, мещанство - оно тоже видоизменяется. Теперь не вешают ковров с лебедями и русалками, не ставят на этажерку мраморных слоников...
- Понимаю вас, - кивнула Баринова.
- Я ведь недаром начал с подделок под гуцульщину, - продолжал главный художник. - Помнится, попал я после войны в Прикарпатье, на знаменитую Косовскую ярмарку. Тогда еще были истинные мастера. Не говорю уже о старине - это шедевры! Резьба по дереву, инкрустация, чеканка, ковры! И что получилось? Теперь так называемыми сувенирами там занимается всяк, кому не лень. Крестьяне забрасывают поля и переходят на халтуру. Дошло до того, что просто дурят людей. Вы не поверите...
- А что именно? - полюбопытствовала Флора.
- Распускают обыкновенные мешки из-под сахара или полушерстяные дорожки, которые продаются в магазинах, делают пряжу, красят, ткут ковры и выдают за чисто шерстяные.
- Ну и ну!
- Уверяю вас, - сказал Боржанский. - И все почему? Есть мещанин. Он купит. Мода для него свята. Еще бы, у других есть, а у него нет. А что этому покупателю подсовывают, он не ведает.
- И как же теперь быть? Я, например, не кончала Суриковское или Строгановское училище. Ей-богу, не отличу, где шедевр, а где подделка. И таких, как я, много.
