Я выразительно сгружаю все назад. Грегори доволен. Набираю в тарелку правильных салатов, под которые, улучив момент, прячу горстку мидий. Они внешне похожи на грибы, если не присматриваться! В случае чего, сделав удивленное лицо, скажу, что просто перепутала. Я торопливо семеню к столу, чтоб успеть их отведать, пока Грегори не видит.
Официант разливает по бокалам шампанское. Это тоже входит в стоимость бранча. Грегори милостиво соглашается его пригубить. Даже произносит очередной панегирический тост за нас, и мы звонко чокаемся.
Чревоугодие продолжается до трех часов дня. Перепробовав все, что только можно, выползаем из-за стола сильно потяжелевшие и ублаготворенные. Ползем в номер, чтоб переварить содеянное. Потом в спортзал, чтоб сжечь лишние бранчкалории. Гуляем, купаемся, ну, все – по обычному сценарию. Мне уже надоел этот ленивый, размеренный отдых. Хорошо, что завтра днем нам улетать в Нью-Йорк. Грегори пора на работу. Мне, кстати, тоже!
– Поделись-ка, Алечка, чем бы ты хотела заниматься в Нью-Йорке? – Грегори наконец заговорил о том, чем я столько дней мучилась про себя. – Мне показалось, сидеть дома и ждать меня день за днем ты не сильно грезишь?
Он все понимает! Я и не знала, как подобраться к этой теме. Что же, времени в полете у нас предостаточно, можно и помечтать вслух. Делюсь с ним сокровенным. Мечтаю, мол, работать в каком-нибудь толстом, красочном журнале. Вести колонку обо всем, что вижу – слышу – чувствую. А быть может, отвечать на письма читательниц, обсуждая с ними актуальные женские проблемы. Чтоб колонка эта получалась живой, остроумной, с легким философским налетом.
– М-м-да, – задумчиво мычит Грегори. – А нынешняя деятельность тебя разве не устраивает? Мы смогли бы открыть корпункт твоего издания в Нью-Йорке.
– Это возможно? – изумляюсь я.
– Почему бы нет? – невозмутимо отвечает Грегори. – Я давно хотел узнать, как ты вообще туда попала? Кто устроил? Родители поддержали своими старыми связями?
– Родители по-прежнему не верят, что я способна на что-либо серьезное. Они относятся ко мне как к несуразной, безответственной девочке. И потому боятся кому-либо меня рекомендовать, чтоб самим потом стыдно не было.
– В таком случае, как ухитрилась ты, мать-одиночка, безо всякой протекции устроиться на хорошую должность в серьезное столичное издание?
– Мне помогла подруга Аня. Она предложила мою кандидатуру, когда освободилось место… секретарши, ушедшей в декретный отпуск.
– Ты пошла в секретари? Девочка с высшим образованием, из знаменитой семьи, как же ты согласилась на такую низкую должность?
Когда два года назад я пришла в газету, то счастлива была выполнять любую работу, лишь бы обрести чувство стабильности. Меня посадили отвечать на звонки в приемной главного редактора, регистрировать корреспонденцию и подавать кофе. Буквально на ходу освоив азы делопроизводства, я сумела немного вздохнуть и оглядеться по сторонам. Дело было бойкое, суетливое, народу в приемной толкалось много, ко мне все относились на удивление доброжелательно. Некоторые даже угощали шоколадками. Им нужен был свой человек в приемной, вот меня и окружали подобострастным вниманием. Все, кроме невзрачного неврастеника Андрея Федерастова. Хотя именно он чаще других наведывался в приемную. От меня ему требовались скрепки, кнопки, дыроколы, папки, чайные ложки, салфетки и кофе с сахаром, а также почему-то подшивки газет. Причем срочно! Он не считал нужным спрашивать это в архиве. Ему доставляло какое-то непонятное удовольствие, надменно ухмыляясь, обращаться именно ко мне, вынуждая отрываться от работы, чтоб выполнять эти дурацкие поручения… Мальчик из глубинки, он сумел не только пробиться в столице, но и неплохо в ней укорениться, правдами-неправдами добравшись до кресла заместителя главного редактора одного из самых представительных печатных изданий. Этакий Финч русского происхождения, ну, мойщик окон из мюзикла про то, как преуспеть в бизнесе… Теперь Федерастов наглядно демонстрировал свое превосходство всем, кого он так ловко обошел. Особенно тем, кто старше, образованнее, даровитее его. С главным у него сложились, судя по моим наблюдениям, довольно теплые взаимоотношения. Что давало Федерастову серьезные бонусы. К примеру, в кабинет шефа он мог ворваться в любое время, без предупреждения. Даже в его отсутствие. Однажды я поинтересовалась у своего начальника, допустимо ли положение вещей, когда, минуя секретаря, с решительной наглостью заходят в пустой кабинет главного редактора?
– Кого, например, вы имеете в виду? – напрягся главный.
– Например, Андрея Федерастова.
– Ну, ему можно, – кивнул шеф и пульнул в меня неодобрительным взглядом. – Сделайте мне кофе, пожалуйста.
После этого я поняла, что лучше не высовываться.