Умывшись и перекусив, пошел осматривать селение. Боже, какая глушь! Да на Украине или в России это считалось бы хутором. Несколько дворов, низенькая-низенькая, вросшая в землю церквушка, сложенная из грубого камня, рядом с нею такое же серое, гнетущее строение таможни, пыльная площадь посередине, на которой коз и овец больше, нежели людей.
Сергей взобрался на высокую скалу, царившую над местностью, и осмотрелся. Горы и горы... Совсем как у Шевченко — «За горами горы, тучами повиты...». Горы, горы, горы... Зеленые, коричневые, серые и ослепительно белые, снеговые... Где-то за ними друзья, недруги. Одни вспоминают, заботятся, думают о том, как ему в этой трудной дороге, другие наверняка уже ищут его, кусают себе локти из-за того, что прозевали, упустили, позволили ему выскользнуть из ловушки...
Горе вам, скитальцы бездомные! На семи ветрах вы живете, все дожди на ваши буйные головы... Ни дня вам спокойного, ни тихой ночи. Блуждать вам, мерить неизмеренные житейские дороги. И никто не поймет вас, никто не приголубит — разве что обласкает вас солнышко ясное да услышат звезды небесные...
«Милая Фаничка! Наконец я в Италии... Горы я не перешел, а скорее перебежал — почти нигде не останавливаясь, я в 12 часов дошел до итальянской границы, до которой дилижанс только на полчаса меньше употребляет. Выгадал таким образом около 22 франков... Горы пусты, деревни с заколоченными окнами, открыты только рефюжес для застигаемых бурей путешественников... но в них, кроме черного кофе, хлеба и сыра да еще препоганого вина, ничего нет... Дорога же восхитительная. Мало мне таких приятных и дешевых удовольствий доставалось...»
Он опишет ей всю дорогу, детально — этот переход так увлек его! Коптит сальный светильничек, за стеною посвистывает ветер, уже поздно, завтра на рассвете снова в дорогу, дальше...
«...Сначала от Брига вообще горная дорога, утесы, обрывы, долины, равнины... Потом галереи, высеченные на скалах, потому что сверху вечно валятся лавины. Снег пошел, начиналась буря... А потом кругом огромная, почти гладкая поляна, а на ней холмики, холмики — это высочайшие вершины.
А спуск — просто восторг. Раза три чуть шеи не свернул, прыгая по скорчиатоям (укорачивая тропинки...) ».
Еще несколько дней полной неожиданностей и опасностей дороги, и — вот он, чудесный, многолюдный, шумный город Милан.
Ла-Скала, Дворец Брера. Обсерватория... Город мировой славы! Здесь творил Микеланджело, тут собирал повстанцев легендарный Мадзини, Джузеппе Мадзини...
Величие города пленит Сергея. Он готов ходить, блуждать широчайшими проспектами, узенькими, кривыми риголетто — улочками, которые пахнут далекой древностью; готов восторгаться и величием собора, и скромностью маленьких покосившихся домиков. Все ему здесь нравится, все по душе.
Однако... О ужас! Цены за жилье неслыханные! О гостинице не может быть и речи, такое загибают, что волосы дыбом встают. Дороговизна невероятная!..
После длительных поисков Кравчинский попал на улицу Санта Мария Сегрета, в конце концов сторговался за небольшую плату и поселился в миниатюрной комнатке. Хозяева вежливые, не косятся на его бедность, дали возможность обстираться... Гардероб его скуден, весьма скуден. Но не беда! Пройдет немного времени, придут наверняка документы, и тогда — прощай, Италия, ищи Никола Феттера! Хотя... хотя иногда он меняет и эту фамилию — одному малознакомому поэту и журналисту Фернандо Фонтана, которого встретил в редакции местной газеты, он назвался Григоровичем... Дни летят быстро, Феттеру-Григоровичу-Кравчинскому скучать не приходится.
«Я ужасно, ужасно много работаю... Встаю часов в 8 и к 9 уже в библиотеке, где и сижу безвыходно до 4-х, пока не начинают гнать...»
После библиотеки он приводит в порядок выписки, посещает книжные магазины, отыскивая подходящие для перевода книги, изредка наведывается в редакции, но всерьез его нигде не воспринимают — как журналист он неизвестен. Такова уж, видно, его судьба — из-за куска хлеба писать сухие, нудные корреспонденции во все доступные газеты.
Но и в таких условиях Сергей выбирает главное, то, что наиболее может принести пользу: встречается с участниками славных походов, изучает материалы о жизни и деятельности Джузеппе Гарибальди, личностью и подвигами которого восхищается, мечтает написать о нем очерк.
Станюкович, сменивший в «Деле» недавно умершего Благосветлова, охотно взял рассказ Джованни Верга «Огневик», заинтересовался и просит перевести роман Роберта Бира «Депутат либеральной партии»... Работа требует времени, и Сергей тратит его с исключительной бережливостью. Максимум берет библиотека, потом переводы, корреспонденции, личная переписка... На сон почти не остается, — да что сон, когда здесь такие огромные богатства, столько возможностей для пополнения знаний!..
