Друзья укоряют Степняка за уединение, замкнутость, в Лондоне столько интересного, однако он не обращает внимания, отшучивается и день за днем просиживает за книгами. Ему надо торопиться, предстоит уйма дел, в Женеве ждет не дождется вызова Фанни, а он не может этого сделать, потому что нечего послать ей, денег не хватает даже на жизнь. Вновь, как и тогда в Милане, бедность, ужасающая бедность. Хорошо, что товарищи хоть немного помогают.
Огромную радость принесла весточка от Элеоноры. Мистер Степняк в Англии? Чудесно! Она сказала об этом Энгельсу, Генерал приветствует, рад видеть его у себя. Они будут ждать его в среду, шестнадцатого июля, пополудни.
Приглашение глубоко взволновало Сергея. Он встретится с Энгельсом! Его будет приветствовать человек, которого знает весь мир. Ближайший друг и соратник Маркса. Один из основателей Международного Товарищества Рабочих. Каков он? Каковы его привычки, симпатии? Как предстать перед ним? Да готов ли он к такой встрече? Он, который в постоянных мытарствах поотстал от событий, кое в чем просто не успел разобраться... Не оскандалится ли? Сумеет ли достойно представить своих соотечественников?..
О чем они будут говорить? Конечно, о России, о самодержавии, о борьбе, которую ведут нигилисты... Надо бы освежить в памяти кое-что из истории. О чем бы ни шел разговор, а исторических событий, личностей не обойти. Политика — прежде всего историк, он оперирует фактами.
Следует, пожалуй, подумать и об одежде. Все уже порядком изношенное, старое — неловко... В одной из редакций ему выдали небольшой аванс. Деньги эти он собирался послать жене... Но сейчас важнее немного обновить свой гардероб. Пусть Фанни простит, поймет, что сейчас это — как никогда! — необходимо. По всему видно, придется много выступать на вечерах, собраниях, бывать в обществе, следовательно, приличная одежда нужна...
К дому 122 на Риджентс‑парк род Степняк подъехал на омнибусе. Было около восьми вечера. Газовые фонари слабо освещали улицу, она казалась сплошь залитою серебристыми испарениями, которые неизвестно откуда появлялись и затем терялись в кронах невысоких деревьев по другую сторону железной решетки.
Сергей постоял возле особняка, из окон которого струился мягкий свет, снял с правой руки перчатку — для торжественности он приобрел и такую, как ему казалось, немаловажную мелочь — и решительно вошел в подъезд.
Открыли сразу же после звонка. Не успел отрекомендоваться, как высокая смуглая брюнетка, немного схожая прической и большими лучистыми черными глазами с Фанни, бросилась к нему.
— Вы Степняк? — с нетерпением спросила она по-французски. — Вы Степняк?
Сергей почтительно поклонился.
— Прелестно! Чудно! Мы вас так ждали! Шляпу, пожалуйста, сюда. Вы долго искали? — Брюнетка засыпала его вопросами, не обращая внимания, отвечают ей или нет, суетилась. — Чудесно, что вы приехали. Идемте к Генералу. — Она схватила его за руку и, как подростка, впервые пришедшего в гости, неловко себя чувствующего, повела в глубину квартиры.
В просторной, обставленной мягкой мебелью комнате, возле камина, сидел немолодой, в шапке густых русых волос джентльмен. Он курил. Запах сигары приятно щекотал ноздри. Гость не успел сделать и шага, как человек поднялся, пошел навстречу. Стройный, широкоплечий, с большими усами и густой бородой, он двигался легко, хотя было ему — Сергей это знал — за шестьдесят, то есть в два раза больше, чем ему.
— Генерал, знакомьтесь: Сергей Степняк! — торжественно провозгласила брюнетка.
Они подали друг другу руки.
— Степняк, а подлинная фамилия Кравчинский, Сергей Михайлович.
— Энгельс, Фридрих. Некоторые, — бросил добродушно-беглый взгляд на брюнетку, — называют меня Генералом — не верьте, я сугубо гражданский. — И улыбнулся, отчего серые прищуренные глаза вспыхнули глубинными огоньками. — А вы уже познакомились? — он перевел взгляд на Степняка.
— Да, — подтвердил Сергей, — вернее, отрекомендовался я, а леди...
— Это на нее похоже, — в шутку проронил Энгельс и уже серьезно добавил: — Элеонора Маркс, дочь моего ближайшего друга.
Сергей на мгновение застыл в поклоне.
— Простите, — обратился к нему Энгельс, — вы в карты играете?
Сергей с удивлением покачал головой, вопрос явно сбил его с толку. Видимо заметив это, Энгельс успокоил:
— Я тоже не увлекаюсь. Работать по вечерам не могу — глаза болят, вот иногда и забавляемся. Прошу садиться. — Хозяин слегка пододвинул кресло. — Возле огня как-то уютнее. Тусси, — обратился он к Элеоноре, — скажите, пожалуйста, пусть подадут вина.
— Какого, Генерал? Вашего любимого?
— Конечно, дочка. Нашего, рейнского.
Элеонора вышла.
— Курите? — Энгельс протянул гостю коробку сигар.
— Благодарю, иногда. — Сергей взял сигару, слегка мял ее в пальцах. Его все еще не покидало чувство взволнованности, с которым шел сюда, хотя поведение хозяина — отметил с удовольствием — повода к этому не давало. В голосе, в движениях Энгельса, в его манере держаться с людьми преобладали спокойствие и какая-то подкупающая простота.
