...Встречался с людьми. С чужими, незнакомыми, но интересовавшимися им, его делом. Они читали его статьи, верили и не верили, сочувствовали и не сочувствовали, однако хотели видеть, собственными ушами слушать человека из загадочной России — и приглашали. Рабочие, студенты, журналисты, деловые люди из высших сфер. Особенно участились эти встречи с возвращением Эвелингов. Элеонора и Эдуард вошли в недавно созданную социал-демократическую федерацию, составляли ее революционное, марксистское крыло, пытавшееся наладить прочные связи с рабочими массами. Сергею Михайловичу отводилась роль агитатора. Собрания устраивались от имени федерации. Степняк выступал на них как представитель загадочных нигилистов — борцов особого склада и направления. Его слушали увлеченно, он всегда собирал большую аудиторию, вернее благодаря ему она и собиралась. Польза от таких выступлений была очевидной — Сергей находил новых друзей, сообщников, готовых помогать не только ему лично, а всему их движению. И это было немаловажно. Пройдет время, соберутся средства, и рано или поздно он организует, попробует организовать здесь фонд помощи революционным силам на родине, наладить издание необходимой литературы, чтобы энергичнее атаковать самодержавие.
Поступило приглашение выступить в клубе Фабианского общества. Прислали его по почте. «...Ваша признательность за наш маленький вклад была так сердечна... — читал Степняк. — ...Для меня было бы большим удовольствием услышать от вас о развитии революционного движения в России и лично познакомиться с одним из тех, чьи усилия и перенесенные страдания являются для нас примером самоотвержения ради великого международного дела...» Автор просил известить, когда ему, Степняку, удобнее встретиться, просил извинения за беспокойство. В конце — Эдуард Пиз.
Эдуард Роберт Пиз! Англичанин, первый с готовностью отозвавшийся на его призыв, его обращение. Он, безусловно он... Секретарь общества. Как же они до сих пор не связались?
Степняк немедля написал Пизу...
Высокого роста, стройный, на вид не старше, даже несколько моложе Сергея Михайловича человек крепко пожимал ему руку. Худощавое, в легких морщинках лицо, внимательный, острый взгляд, коротенькие усы. Аккуратно подстрижен... Весь собранный, целеустремленный и вместе с тем исключительно интеллигентный, корректный.
— Рука у вас! — восхищенно проговорил Степняк.
— Что? — переспросил Пиз, с некоторым недоумением глядя на свою правую руку.
— Сильная.
— А-а... Я же рабочий человек, краснодеревщик, — смущаясь, проговорил англичанин. — Да и ваша не слабая, сэр.
— Мне сам бог велел иметь силу — нигилист, динамитчик, — отшучивался Степняк.
Спокойно-сосредоточенное лицо Пиза осветилось улыбкой.
— Теперь понятно, какой вы динамитчик, дружище, — сказал он. — На вашем месте я делал бы то же самое. До сих пор мы думали иначе, верили писаниям некоторых недальновидных авторов.
— Спасибо, очень благодарен вам за любезное приглашение выступить в вашем клубе, а еще больше за готовность, проявленную вами в ответ на мое письмо.
— Наша обязанность, сэр. Мы будем сильны только тогда, когда будем поддерживать друг друга.
— Рад слышать это. Английская демократия всегда была на стороне обиженных. Надеюсь, она и в дальнейшем не откажется от гуманных принципов сотрудничества и помощи всем, кто ведет справедливую борьбу против деспотизма.
— Можете быть уверены, сэр. Я не уполномочен говорить от имени всех, однако наше товарищество никогда не нарушит этих священных принципов человечности.
— Я счастлив, глубокоуважаемый друг, что судьба свела нас на тернистых дорогах жизни.
Они остались вдвоем. Слушатели разошлись.
— Господин Степняк, — сказал Эдуард Роберт, — я имею полномочия от своей семьи любезно пригласить вас на ужин в наш дом. Не беспокойтесь, — добавил, видя, что гость колеблется, — из чужих никого не будет. Только моя невеста, сестра... Возможно, придут кузины, их у меня целых три и все милые-премилые. Мы будем очень рады, сэр. — Взял слегка Сергея за локоть. — Ехать к нам недалеко.
— Я иностранец, гость, — улыбнулся Сергей. — Было бы невежливо отказываться от такого сердечного приглашения.
— Ол райт! — обрадовался Пиз. — Настоящий мужской разговор!
Через час Сергей сидел в кругу близких Эдуарда Пиза. Видно было, что здесь готовились к встрече гостя. Стол был накрыт, все были в сборе. Эдуард Роберт по очереди представлял гостю невесту, сестру, кузин. Общество преимущественно женское, интересное. На него смотрят почти также, как на пришельца из другого мира.
— Не бойтесь, — весело говорит хозяин, — мистер Степняк сегодня без бомбы.
— Да, да, — в тон ему подхватывает Сергей Михайлович, — можете быть спокойны.
Пиз оказался не только вдумчивым собеседником, но и весельчаком, остроумным выдумщиком, чем еще больше привлек к себе симпатию Сергея. От хозяина не отставали и женщины, особенно кузины, молодые, элегантные, всем глубоко интересующиеся. Очевидно, веселость не оставляла этой обители, была неотъемлемой частью быта, и такую атмосферу поддерживали все.
