Ирина вошла и стала у стойки. Откуда-то вышел начальник охраны — скромный пятидесятилетний служака, видимо офицер КГБ на пенсии. Звали его Борсков.
— Ваш паспорт, — сказал начальник охраны.
Ирина подала паспорт, тот деловито пролистнул его дошел до странички с пропиской. В прописке значился город Ахтарск. Начальник охраны нахмурился и стал листать паспорт, пока не добрался до графы о семейном положении.
Внимательно перечел данные о муже и ребенке, оценивающе взглянул на Ирину, сказал:
— Извините, — и вышел с паспортом. Спустя минуту он появился вновь.
Манера его ничуть не изменилась — в ней сквозила все та же ледяная вежливость бывшего кагебешника. Он вернул паспорт Ирине и поднялся вместе с ней в лифте.
Цой занимал весь третий этаж целиком. Лифт распахивался прямо в приемную, где за двумя просторными столами трудились две секретарши, а в огромном аквариуме плавали экзотические разноцветные рыбы. Справа располагался кабинет Цоя и переговорная. Слева — обеденный зал, где Цой иногда встречал гостей.
Секретарша за конторкой предупредительно подняла прелестную головку:
— Константин Кимович просил подождать, — проговорила она, — он знает, что вы приехали. Но его сейчас нет в офисе.
Ирина опустилась в кожаное кресло и принялась листать журналы. Ждать пришлось часа два. В предбаннике, кроме секретарш, почти никого не было, только напротив Ирины в кресле неподвижно сидел молодой человек в светло-сером костюме. Чем-то человек напоминал робота. Потом дверь в кабинет Цоя неожиданно распахнулась, и из нее вышел сорокалетний здоровяк с необыкновенно живым лицом и черными еврейскими глазами.
— Проходите, Ирина Григорьевна, — сказала секретарша, — Константин Кимович примет вас.
Ирина оглянулась на молодого человека в красном и отчаянно покраснела.
Она вдруг сообразила это — телохранитель Альбиноса, и что ни на какие переговоры Цой не ездил, а все эти два часа был у себя в кабинете, где и разговаривал с сорокалетним здоровяком.
Она толкнула тяжелую дверь кабинета и вошла внутрь.
Кабинет Константина Цоя поразил Ирину.
Промышленники России не склонны к показной роскоши. Российские банкиры любят иметь многокомнатные офисы с персидскими коврами и увешанными картинами стенами; представительства западных инвестиционных контор обожают современные деловые комплексы со стеклянными крышами, эскалаторами и зимними садами.
Крупнейшие российские промышленные конторы, как правило, выбирают себе достаточно скромные особняки, а штат сводят к минимуму — два-три партнера, парочка вице-президентов, еще несколько человек — и секретарши. Войдя в такой скромный особнячок, ты можешь с удивлением обнаружить, что компания, владеющая третью российского алюминия, сидит на двух этажах строго отделанного офиса и состоит из шести человек, половина которых, впрочем, пребывает в данный момент за пределами России.
Остальные же трое держат у уха сразу по две трубки и выясняют отношения одновременно с кемеровскими угольщиками, сибирской нефтяной компанией и свердловскими энергетиками.
Муж Ирины, Вячеслав Извольский, которого трудно было назвать аскетом, в общем-то придерживался этих принципов и даже намеренно не заводил в московском представительстве собственного кабинета. Для встреч он довольствовался удобной и легко отделанной переговорной.
Кабинет Константина Цоя был огромен; высота потолков составляла по крайней мере пять метров, пол был отделан редким дворцовым паркетом, ив дальнем углу кабинета, от пола до потолка, простирался огромный аквариум, в котором плавали красные рыбы.
Еще один аквариум, поменьше, стоял в углу. Собственно, это был не аквариум, а устроенный в виде аквариума столик для доверительной беседы, с подсвеченными с изнанки водорослями и двумя тяжелыми кожаными креслами по бокам. Сероватые, видимо пуленепробиваемые окна кабинета выходили во двор, и в них лился тусклый солнечный свет.
Самой же примечательной особенностью кабинета было отсутствие в нем стола для заседаний. В глубине возвышался огромный офисный стол самого Цоя, заваленный бумагами, от него буквой Т отрастал какой-то скромный аппендикс с двумя креслами по углам — и все. Отстутствие стола для совещаний как бы невольно подчеркивало, что все свои решения Цой принимает либо единолично, либо — в крайнем случае — вместе с парнером, усевшимся в широкие удобные кресла для беседы.
Ирина шагнула внутрь, и из-за полированного стола в глубине кабинета навстречу Ирине поднялся невысокий сорокапятилетний кореец с совершенно белой кожей.
— Счастлив познакомиться, Ирина Григорьевна, — сказал он, — чем могу служить?
— Мне надо с вами поговорить.
Голубые глаза Цоя смотрели, казалось, под кожу Ирине.
— Разумеется. Можно уточнить — это надо вам или Слябу?
