Туман исчез. Я поднял голову — передо мной стоял Анри. Я тут же вскочил, почему-то не находя, что ему сказать.
Он сделал это сам:
— Ты пришёл за ней?
Пытаясь понять, что за интонации я слышал в его голосе, я ответил:
— За ней. И за тобой.
— Но прежде всего за ней, — Анри смотрел на меня, сощурив глаза. Он… злится?!
— Да о чём ты?
— О том, что какая-то девчонка для тебя важнее родного брата!
— Что за глупости ты говоришь? — я развёл руками, — Разве до этого мы с ней не пытались найти тебя и забрать? Но ты… — глядя на него, я тоже начинал злиться, — ты же сам вернулся к нему! К этому чёртову ублюдку!
— Ему я хотя бы нужен, — взгляд Анри был тяжёл, как и его слова.
Нет, я отказывался это всё понимать. У меня не укладывалось в голове.
— Ты нужен мне! А он тебя просто использует!
Анри стоял молча, опустив голову.
— Не позволяй ему делать это с собой. Он ловкий манипулятор. Он заставляет тебя делать и чувствовать то, что нужно ему. Сопротивляйся!
Всё ещё не глядя на меня, Анри тихо произнёс, словно размышляя:
— Если он получит тебя, я стану ему не нужен. Но, может быть, тогда он отпустит меня.
Даже так? Что ж… Я готов занять его место.
— Хорошо, Анри, — сказал я как можно мягче, — давай так и сделаем.
Он вскинул голову и, недоумевая, смотрел на меня.
— Я готов обменять тебя на себя.
— Ты с ума сошёл?! Ты понимаешь, что это значит?!
— Вполне. Но, думаю, ему не так просто со мной совладать. Зато ты будешь свободен. А с остальным я сам разберусь.
— Нет, — Анри поник плечами и покачал головой, — Я не смогу жить с этим. Я… Я даже врагу этого не желаю. Не то, что тебе.
Я подошёл и обнял его. И тихо сказал:
— Тогда помоги мне. Помоги справиться с ним. Вместе у нас получится, — чуть отстранившись, я взглянул в лицо Анри, — Не подчиняйся ему. Ведь гипнотизер не может полностью подавить волю человека. Если ты сделаешь осознанное усилие, ты освободишься. Вспомни: ведь и мы во снах не всем управляем. Волю спящего никто не отменял. Дело в том, что человек обычно не знает, не осознаёт, что спит. И это лишает его контроля. А иначе была бы его воля против нашей. Вот и ты должен понять, что Этьен манипулирует тобой. Это не твои мысли, чувства и желания.
Анри вздохнул и кивнул.
— Нам нужно вывести Этьена из строя. Чтобы вы с Жасмин могли убежать. Или хотя бы узнали, где находитесь — чтобы я пришёл за вами. Нужно найти его слабое место и побольнее ударить.
Анри снова вздохнул, на этот раз тяжело, и посмотрел на меня:
— Боюсь, его слабое место — я.
Подумав немного, я сказал:
— Это тоже можно использовать. Но ты должен мне помочь. Мне нужно знать всё, что знаешь ты.
Распределив своих пленников по комнатам и приказав Кэссиди лучше смотреть за ними, я улегся на диване, закрыл глаза и позволил себе расслабиться.
Мне стало так тепло и хорошо. Воздух был напоен ароматом роз. Я сидел под окном кабинета отца и любовался на цветы. Колючие. Но такие прекрасные.
Из открытого окна доносились голоса: мой отец разговаривал с каким-то мужчиной. Я не слушал, что они говорят. Но одна фраза зацепила меня:
— Почему ты вообще женился на этой сучке?
И, мгновение позже, голос отца:
— А что, лучше было бы иметь внебрачного ребёнка и платить ей алименты? Она бы вытрясла из меня по полной. А так, я получил её состояние и наследника. Она — мой титул. Все довольны. Всё равно пришлось бы жениться — не на ней, так на другой стерве.
Я подумал, что если отец увидит меня здесь, то мне достанется. И тихонько, на четвереньках, отполз в сторону. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь меня заметил. Я поднял голову и увидел перед собой маму.
— Этьен, посмотри на себя. Ты весь в грязи, — на её лице читалось плохо срываемое отвращение, — Иди немедленно в дом, вымойся и переоденься.
С непроницаемым видом я поплёлся выполнять приказанное. Но в глубине души я злился. На них обоих. Лучше бы меня похитили разбойники, и я бы стал одним из них.
Темно и холодно. Я боялся того, что скрывалось в этой темноте. И не мог убежать: рука была прикована наручниками к трубе. Мне было очень страшно и хотелось домой. Казалось, я сижу здесь вечность. А вдруг… вдруг родители просто избавились от меня? Я ведь не нужен никому из них.
— Да, Этьен. Никому ты не нужен, — рядом со мной присел на корточки человек. Его лицо оказалось совсем рядом с моим. Водянисто-серые глаза смотрели с презрением и злостью. Это он держит меня здесь! Я так хочу, чтобы он ушёл!
— Даже мне ты не нужен, маленький засранец. Если бы не ты, она была бы со мной.
Он убьёт меня? Нет, я не хочу умирать!!! Но звать мне некого. Я зажмурился.
— Никто не придёт тебе на помощь. Потому что ты — урод.
Я открыл глаза: вокруг стояли мои однокурсники, а сам я сидел на земле и смотрел снизу вверх на нависавшего надо мной Крейга Дженнингса. Я ненавидел его всей душой — эту тупую гору мышц. Ненависть захватила меня всего. Я не видел ничего вокруг — только его ухмыляющееся лицо. Хоть бы ты разбил свою башку. Да, Крейг, пойди побейся головой о стену. Это будет самое лучшее для неё применение.
