И… он пошёл и сделал это. Это было феерическое зрелище! Как жаль, что остальным болванам удалось оттащить его от стены. Они все обходили меня стороной, как будто я прокажённый; шептались за моей спиной. Что ж, ладно, овцы всегда боятся волка.
— Только ты не волк, Этьен. Ты прокажённый.
Кто… Кто это сказал? Рядом никого не было. Послышалось?
Я увидел женщину. Молодую и красивую. Длинные золотистые волосы волнистыми локонами спадали ниже плеч. Серые глаза её смотрели на меня… печально? Осуждающе? Она показалась мне знакомой. Похожей на кого-то, очень близкого мне. Я сделал шаг в её сторону.
Она отшатнулась и стала падать. Мне хотелось поймать её. Но я стоял и смотрел, как она падала с лестницы. Внизу пролёта она замерла, как сломанная кукла. Кровь стекала с её губ. Почему-то я сожалел о ней.
Кто-то толкнул меня. Я обернулся: рядом стоял высокий мужчина в очках. Он замахнулся, чтобы снова ударить. Но уж нет. Я не позволю. Я достал из кармана пистолет, направил на мужчину и выстрелил. Он упал, сражённый пулей. Из его раны струилась кровь. Она растекалась вокруг. Кровавые потоки подбирались к моим ногам. Я не хотел, чтобы эта кровь касалась меня.
Мне нужно забраться куда-то повыше. Я оглядывался по сторонам, но всё, что я видел вокруг, было подступающее море крови. И некуда деваться. Некуда бежать. Я взглянул под ноги: кровавые волны лизнули мои ботинки. Рефлекторно я отдёрнул ногу, но мне всё равно пришлось опустить её. Колыхаясь, море медленно поднималось выше. Я мог бежать. Но куда? Я продолжал оглядываться, в надежде увидеть хоть что-нибудь, что спасло бы меня. Кровь доходила уже до пояса. Наверное… я смогу плыть в этом ужасном море. Но… куда? Куда?! И потому я продолжал стоять. Уже по грудь в крови. Если поднимется выше — всё же, поплыву. Всё равно куда. Но… прилив остановился. Да, так и есть. Я вздохнул с облегчением. Но что дальше?
Я был один. Никто не приходил мне на помощь. Я не знал, кого позвать. «Ты никому не нужен, Этьен».
Я увидел что-то впереди. Какой-то довольно большой предмет покачивался на волнах. Может быть, это плот? Или хотя бы дерево? Я поспешил к нему. Но чем ближе я подходил… тем меньше мне хотелось. Это было похоже… на тело. Живое или бездыханное — я не мог понять. И даже не особо стремился. Но что-то заставило меня подойти ближе. Я разглядел черты бледного лица. И сердце моё остановилось. Анри.
Он лежал на спине, чуть раскинув руки, и глаза его были закрыты. Губы сомкнуты. Длинные волосы, намокшие от крови, словно водоросли змеились вокруг его головы. В лице ни кровинки. Он был похож на каменную статую, прекрасную и ужасную одновременно. Я… я отказывался верить в то, что видел. Нет. Он не может быть мёртв! Не может!!!
Я привлёк его к себе, одной рукой поддерживая его голову, а второй пытаясь нащупать пульс на его шее. Пульса не было. Его кожа была холодна. Нет! Нет!!! НЕТ!!!
Я открыл глаза. Кажется, они были мокрыми от слёз. Но я был жив. Я дышал. И не посреди кровавого моря, а на кровати в своей комнате; в квартире, где я жил с Кэссиди и Анри. Анри!
Я сел на кровати. Потом поднялся и направился в ванную. Плеснул воды в лицо. Вытерся полотенцем. И лишь затем направился к Анри.
Он сидел на постели, и рядом с ним была Жасмин. Она вскочила, когда я вошёл. Я жестом указал ей на дверь:
— Вон.
Она взглянула на Анри. Он едва заметно улыбнулся ей и мягко сказал:
— Иди. Не бойся.
Жасмин вышла из комнаты, едва взглянув на меня.
Вот как. Теперь он тут распоряжается? Я уселся рядом с ним и вперился в него глазами:
— Что за цирк вы тут устроили?
Анри делал вид, что не понимает, о чём я.
— Решили заняться моими снами? — я сверлил его взглядом, но Анри не отворачивался и не опускал глаза. Более того, он мягко улыбнулся:
— Не без твоей помощи.
Теперь я не понимал, о чём он. Анри пояснил:
— Всё эти страхи, чувства, эмоции — твои. Ты сам творец своих кошмаров, — и голос его звучал так, словно он говорил с малым ребёнком: тепло, почти нежно.
Во мне вскипела злость, но быстро схлынула — я чувствовал лишь усталость:
— Это бунт? Ты теперь не подчиняешься мне?
Анри стал серьёзным и так же устало спросил:
— Ты хочешь проверить?
Я отвернулся и покачал головой:
— Я не знаю, чего хочу, — а потом снова взглянул на него. Что это, он жалеет меня? Этого ещё не хватало. Его жалости ко мне. Я встал и сделал шаг к двери.
— Что ты собираешься делать?
Я обернулся: Анри смотрел на меня снизу вверх, по-прежнему сидя на кровати. Смотрел выжидающе. Я пожал плечами и вышел из комнаты.
