Мужчина с улыбкой смотрел на Патти, разгоряченную страстной речью, ее глаза горели, на щеках выступил румянец, она нетерпеливо приплясывала, пока ей на руку цепляли браслет. Она казалась такой непростительно юной, что оставалось только удивляться, как ей на руку не поставили печать как несовершеннолетней.
– Конечно, нет, но скоро получу представление.
Патриция схватила его за руку и поволокла за собой в зал. Она на мгновение остановилась, прислушиваясь к музыке, и разочаровано протянула:
– Слишком рано.
На сцене играл разогрев, они свернули к бару и, усевшись на высоких стульях, начали разглядывать толпу, пока нерасторопный бармен не подошел к ним. То тут, то там мелькали флуоресцентные украшения, на многих был мерч бристольской команды, и абсолютно всем не было никакого дела до странной пары у бара. Их едва удостаивали взглядом, только когда натыкались на них у барной стойки. И ничего, никакого узнавания. Взгляды эти говорили только о том, что они пришли не по адресу.
Наткнувшись на еще один такой взгляд знающих меломанов, Патриция не выдержала и рассмеялась.
– Не поделишься? – спросил Бен.
– Конечно, – ответила она, утирая слезу в уголке глаза. – Разве ты не находишь это все забавным? Мы здесь выглядим, как какие-то гребаные позеры. Абсолютно неуместные, как грубо вклеенная картинка на фотоколлаже. И то, как на нас смотрят, я ведь сама была точно такая же, каждый, кто не вписывался в определенный modus operandi, был заведомо чужаком, если не врагом. Если бы мне лет пятнадцать назад сказали, что я пойду на концерт Massive Attack в платье от кутюр с парнем из «Перл-Харбор», которого обожали все без исключения девчонки в моей школе, я бы попросила кого-то вернуться во времени и удушить себя еще в колыбели. А сейчас я сижу в этом чертовом клубе, пью отстойный чернильный коктейль, который здесь почему-то называют вином, и переживаю, чтобы мое платье осталось в целостности, иначе Тэмсин открутит мне голову.
– Школе? Патриция, а тебе точно уже можно наливать спиртное?
– Очень смешно, – проворчала она в темноту под стойкой, где возилась со своими изумрудными лакированными Salvatore Ferragamo, которые, выудив на свет, поставила на стол с победной улыбкой. – Давно хотела это сделать.
– Я серьезно, может, мне надо вернуть тебя до комендантского часа?
– Тсс, – она приложила палец к губам и повернулась к сцене, где над перкуссией уже начали колдовать волшебники из Бристоля.
Под ритмы их музыки начали колыхаться, словно волны, загипнотизированные семплами и ломаным ритмом люди на танцполе. Они превратились в некую единую силу, абстрактную, как пульсирующие на эквалайзере линии. В небольшом зале Massive Attack звучали более чем потрясающе. Густая неспешная музыка обволакивала сознание, заставляя тело непроизвольно двигаться в заданном ритме. Если бы не Бен, Патриция вряд ли заметила бы, как ее пальцы отбивали ритм на бокале, а плечи покачивались в ритме волн танцпола. Он взял ее за запястье и предложил:
– Потанцуем?
Патти кивнула и потянулась за лодочками, но Бен поднял ее со стула и поставил ее себе на ноги, крепко обняв за талию. Девушка стала на носочки, послушно обвивая руками его шею, и прислонилась щекой к его груди. Она закрыла глаза и позволила ему вести, медленно двигая бедрами в ритме трипа.
– Давно хотела сделать нечто такое же кощунственное, – сказала она достаточно тихо, чтобы ее голос растворился в музыке.
Бен остановился, она почувствовала, как напрягаются его мышцы, почувствовала, как его грудь расширяется от вдыхаемого воздуха перед тем, как раздался бы вопрос.
– Сплясать на туфлях за штуку баксов, – уточнила Патриция до того, как вибрации его голоса разошлись бы по ее крепко прижатому к нему телу.
Она услышала его улыбку. И каменное изваяние вновь стало человеком. Возникшее было напряжение смыло волнами музыки.
– Всегда пожалуйста, Патриция.
Руки его скользили по атласной ткани платья, поглаживая узкие бедра девушки, которая пьяно посмеивалась, уткнувшись ему в плечо.
Уже в номере он притянул блондинку с огромными пьяными серыми глазами к себе и с жадностью поцеловал. Она обвила руками шею мужчины и томно прошептала:
– Трахни меня по-немецки…
Том хотел было спросить, что именно это означает у американцев, но только улыбнулся и принялся стаскивать с нее узкое черное платье.
Перед глазами все плыло, и каждое ее прикосновение он ощущал все более размыто. Слишком много было выпито на этой проклятой вечеринке!.. Черт бы ее побрал!..
А эта девка явно не прочь была пососаться подольше, либо просто пыталась сделать вид, что не замечает, как у него катастрофически не встает. Оставшись под ним в одном белье, она прилегла на кровать и поманила Тома к себе. Такой до тошноты простой и пошлый жест, что хотелось проблеваться.
– Эй, иди ко мне, человек… – посмеиваясь, она сбросила бюстгальтер. Том опустился на край кровати и вновь притянул девушку к себе.
