Блядские долбаные поцелуи! Такое ощущение, что она действительно хотела, чтобы он ее целовал, хотя, на самом деле, рука на его ширинке говорила лишь об одном – она хотела быть выебана по-немецки.
И откуда только она вообще взялась?! Пытаясь пробудить в Томасе хоть какое-то желание потрахаться, блондинка начала тихонько постанывать, едва его пальцы коснулись ее груди.
Ему был нужен воздух. Здесь, в этом номере уже все насквозь пропиталось ее блядскими духами! Этот аромат, такой чудовищно-терпкий, не имеющий ничего общего с запахом Робин…
Робин, Робин, Робин!.. И снова ее взгляд в темноте.
«Просто съебись из моей головы!..» – про себя шептал Том, чувствуя внизу прикосновения женщины, которая была ему омерзительна.
– Прекрати это!.. – хрипло выкрикнул он, отталкивая блондинку. Она с недоумением взглянула на него и вскочила с кровати. – Послушай, я не могу… Я… Мне кажется, я просто выпил лишнего на этой вечеринке…
Быстро застегнув бюстгальтер, девушка подобрала с пола платье и надела его. Поправив взлохмаченные волосы, она направилась к двери.
– Так и знала, что ты долбаный педик! – бросила она Тому перед тем, как покинуть номер. – Слишком хорош для натурала!..
Даже не стала слишком сильно хлопать дверью.
– Катись отсюда нахер!.. – выдохнул мужчина, падая на кровать. – Убирайтесь все!..
«Но не Робин? Робин, Робин, Робин… Она никуда не исчезнет! Робин всегда будет здесь!» – этот чертов голос, который взялся неизвестно откуда.
Пошатываясь, Том прошел в ванную и несколько раз ополоснул лицо водой.
Он не любил ее. Никогда не любил. Разве позволил бы он ей так просто уйти? Никогда…
– И хватит об этом… – прошептал Влашиха, глядя на свое отражение в небольшом зеркале над раковиной.
Но перед глазами стоял ее образ. Чертово платье и сладость духов, аромат которых он, пожалуй, узнал бы из миллиона других ароматов.
Вернувшись в комнату, Томас рухнул на кровать, сбросив ботинки и пиджак.
И все же она была такой… Такой красивой и нежной. Той девушкой, за которую он не стал бороться, и в конечном итоге проиграл сам.
Мысли не просто атаковали, они решительно наступили, заполняя все его пьяное сознание отравляющей смесью ненависти к себе и желания быть с ней.
Ворочаясь с боку на бок, мужчина тысячу раз проклинал про себя тот день, когда встретил Уильямс, и все последующие дни, когда он был слишком счастлив, чтобы вообще трезво рассуждать о своих поступках.
Четыре утра.
И дальше только новый день, в котором все будет иначе. Без нее.
Едва успев захлопнуть дверь своей квартиры, Робби перестала сдерживать себя и расплакались, как ребенок.
На ходу расстегивая тесное платье, девушка со злостью сорвала его с себя и швырнула в самый дальний угол гостиной.
Слезы душили. Слезы обиды, разочарования и страха. И как он только мог?! Как он мог быть таким ужасно грубым и злым?! Том, ее Том, который совсем недавно держал ее в своих объятиях и нежно гладил по волосам, нашептывая на ухо всякие глупые приятности.
Уильямс опустилась на диван и принялась смахивать слезы ладонью, попутно еще больше размазывая тушь.
– Ах ты гребаная панда!.. – всхлипывая, пробормотала девушка, заметив свое отражение в зеркале.
Впервые за долгое время ей захотелось позвонить Максу и пожаловаться на жизнь. Для него она до сих пор оставалась маленькой сестренкой, которую следует защищать ото всех. И чем больше Робби думала о том, что произошло на этой проклятой вечеринке между ней и Томом, тем сильнее становилось желание излить свою печать по телефону.
– Сейчас все, все расскажу о тебе, Том!.. – вновь превращаясь в сестричку-ябеду, Уильямс вытащила из сумочки свой телефон. Пролистывая список контактов, она хлюпала носом и представляла себе, как Макс находит Тома и выколачивает из него все дерьмо. О да, сейчас она была так зла и обижена, что хотела бы именно этого.
Но брат не взял трубку. Это было ожидаемо, если учесть, что она даже не знала, где он сейчас находится. Может быть, фоткает моделей для японского Vogue, а в Токио сейчас четыре утра.
Тяжело вздохнув, Робби почувствовала себя совершенно одинокой. Было чувство, точно она одна во всем огромном мире. И даже если бы сейчас она позвонила Джеку, это не изменило бы совершенно ничего. Да, точно, это ничего бы не изменило.
И все же девушка набрала номер Уайта и благополучно отключилась, прослушав информацию о том, что «абонент Джек Уайт не в зоне действия твоей истерики, Робби». Проще говоря, его телефон был отключен.
Несколько раз громко выругавшись, Робин снова начала задумчиво пролистывать список контактов в своем «айфоне». И это длилось около пяти минут. Она будто впала в какое-то сонное оцепенение. Пустое и безразличное.
Затем Роббс набрала номер единственного человека, который, по ее мнению, смог бы выслушать все, что она захочет сказать, и, зажав телефон между плечом и щекой, начала вслушиваться в монолог длинных гудков на том конце.
– Привет, – тихий, немного сонный голос Криса прервал череду размышлений Робин о собственной никчемности. – Ты даже представить себе не можешь, как я рад, что ты позвонила.
