– Странно, – задумчиво произнес фотограф. – Просто, если вдруг ты передумаешь, я к твоим услугам. Говорят, для суки, палка – лучший подарок. Тебе не мешало бы как следует трубы прочистить. Понимаешь, о чем я?
Скайлер вспыхнула. Она уже раскрыла рот, чтобы ответить этому охамевшему мудаку, но тут кто-то из ассистентов окликнул ее. Девушка развернулась на своих каблуках и со злостью прошипела:
– Кто тебе даст, придурок?! Самое большее, на что можешь рассчитывать – помечтать обо мне перед сном и подергать себя за член!..
Макс расхохотался.
– Признайся, ты уже мечтала обо мне перед сном? Запускала ручку в трусики? – прошептал он, подходя ближе.
– Я без них сплю, – ответила Скай и, показав Максу средний палец, поспешила прочь. Какая-то ее часть не была до конца уверена, что брат Робин такой же безобидный, как и его сестра. Да и вообще, находиться с ним рядом было как-то слишком уж волнительно…
А потом, во время всего съемочного процесса, она пыталась его задеть. Собственно, Макс тоже не собирался уступать. И, когда эти двое стояли посреди площадки и орали друг на друга, не стесняясь в выражениях, один из приглашенных стилистов, прошептал на ухо осветителю:
– Скайлер ему не даст. Казанова обломается…
– Ты его не знаешь, – усмехнулся в ответ техник. – Ставлю двадцатку, что Иендо уже потекла, и он ее обработает до конца недели!
– Пятьдесят баксов на Макса! – смеясь, прошептала одна из моделей. – Он перетрахал почти всех девочек из IMG Models. Не думаю, что кто-то из них был хуже, чем эта азиатка…
Таким образом среди команды завязался спор. И теперь каждый считал своим долгом поставить на Макса или Скайлер.
Тем временем уставшая от споров и раздосадованная Иендо объявила о том, что на сегодня съемка закончена и поспешила уехать, не забыв предварительно сказать Максу, что он дерьмовый фотограф.
Конечно, это было полной хренью. Как только Скай залезла в такси, она раскрыла свой «мак» и принялась рассматривать, отснятое за день. Снимки были не просто хорошими. Они были потрясающими. Складывалось ощущение, что Уильямс нашел какую-то потайную дверь в ее голове. Ведь если бы она сама взялась за камеру, то непременно хотела бы, чтобы фотографии получились именно такими.
Поэтому она и позвонила Патриции. Нужно было сообщить Бэйтман, что Макс мудак и говнюк. Быть может, хоть от этого ей бы стало немного легче.
Возвращаясь к разговору Макса с Робин, нужно отметить, что мужчина так ничего и не рассказал сестре. Вместо этого он предложил допить пиво и посмотреть какой-нибудь фильм. На сегодня для него было достаточно разговоров с женщинами.
– Как хочешь, – немного обиженно пробубнила Робби. – Просто я могла бы помочь… Если ты все же надумаешь поговорить со…
– Ох, блядь, давай без этого! – он устало потер шею. – Я просто хочу посидеть, попить с тобой пива и не обсуждать всякое дерьмо! Это можно сделать?..
– Ну конечно, – Робин обняла брата за шею и чмокнула в щеку. – Ты выбираешь фильм?
Переместившись в гостиную, они забрались на диван и включили старый фильм про зомби.
– У тебя теперь другой парфюм? – внезапно спросила Роббс, принюхиваясь.
– Нет, с чего ты взяла? – Макс с удивлением посмотрел на сестру.
– Странно… – задумчиво прошептала она, пока на экране кому-то отгрызали голову. – Мне показалось, наверное.
В ответ Уильямс лишь хмыкнул и попросил сестру передать ему еще бутылку пива.
На сколько по шкале от одного до десяти молодой привлекательной девушке опасно в одиночку прогуливаться по барам Манхэттена не слишком поздним вечером?
Робин не знала. Она знала только, что должна найти место, которое поможет ей переждать внезапный нью-йоркский ливень. Дождь застал Уильямс врасплох и окончательно испортил шопинг, который и без того не принес ей удовлетворения. Прижав к груди огромный пакет Versace, точно своего единственного и любимого ребенка, Робби забежала в первый попавшийся бар. Она начала брезгливо стряхивать с себя небесную влагу, которая еще не успела до конца испортить ее платье.
Оглядевшись вокруг, девушка прошла к барной стойке, возле которой собралось достаточно много народа, и заказала себе бокал вина. Она опустилась на один из табуретов и поставила пакет из бутика на соседний, пустующий рядом. Таким образом Уильямс надеялась оградить себя от случайных знакомств в этот дождливый вечер.
После нескольких дней отдыха в Санта-Монике снова здесь. Наедине с этим чертовым городом.
На весь бар звучала одна из старых песен Franz Ferdinand и Роббс начала тихонько барабанить пальцами по краю стойки. Ритм.
Когда бармен поставил перед ней бокал, девушку охватило странное чувство. То самое, когда кто-то наблюдает за вами, но вы не можете понять, откуда. Будто чей-то взгляд прожигал ее спину.
Она сделала глоток вина и потерла шею. Откинула с плеч волосы и оглянулась по сторонам. Ни одного знакомого лица.
– Скучаешь? – мужской голос заставил Робин повернуть голову. Рядом с ней стоял мужчина лет сорока пяти. Хороший костюм. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, карие глаза блестели от алкоголя.
– Не особенно, – сухо ответила Уильямс.
