– Тогда вы должны сказать мне спасибо, мисс. Вас он нарисует бесплатно.
– Очень смешно. Все, готово.
Солдат попробовал пошевелить рукой:
– С ней будет все в порядке, когда рана заживет?
– Вероятно, она всегда будет плохо сгибаться. Мышцы разрезаны очень глубоко. Но вы привыкнете.
– Жаль, рука-то правая. Я не написал ни одного письма домой с того дня, как меня ранили.
– Если хотите, я могу написать за вас. – Она улыбнулась; ей понравилась его беззастенчивость. – Это меньшее, чем я могу отблагодарить вас за то, что меня нарисовали.
Димер как раз брился тем утром, когда услышал, как хлопнула крышка почтового ящика. Такое случалось крайне редко, и он поспешил закончить бритье, вытер лицо полотенцем и, даже не надев рубашку, спустился по лестнице на первый этаж. Наклонился забрать письмо и внезапно замер. Почерк Венеции Стэнли трудно было спутать с каким-то другим: крупные заглавные буквы с росчерком вверх, строчные – маленькие, почти печатные, и большой интервал между словами. Димер потрясенно смотрел на свои имя и адрес, написанные ее рукой. Потом отнес конверт в кухню, положил на стол, глубоко вдохнул и только после этого открыл.
Его накрыла волна облегчения оттого, что Фред жив и что Венеция написала ему вовсе не за тем, чтобы потребовать ответа, почему он читает ее письма. Она просто работала санитаркой в палате, где лежал брат, – странное совпадение, но чего только не бывает. Так или иначе, но он решил принять эту историю за чистую монету.
По дороге в Маунт-Плезант он отправил Фреду телеграмму о том, что навестит его вечером после работы. Конечно, Димер мог при этом столкнуться лицом к лицу с Венецией, но посчитал, что риск не настолько велик, чтобы помешать ему увидеться с братом.
День тянулся еще медленнее, чем обычно. Утром он открыл письмо от премьер-министра, написанное накануне вечером:
Димер понял, что это за «операция» – атака на Дарданеллы. Санитарка Стэнли снова знала о военных планах больше, чем многие в кабинете министров.
Днем поступило письмо от Венеции, в котором, похоже, упоминался Фред:
Вечером доставили последнее письмо от премьер-министра, отправленное в половине шестого, с обычной малоинтересной болтовней:
К восьми часам Димер уже направлялся в Уайтчепел.
