Если отправить письмо с курьером, Венеция получит его сегодня вечером и завтра утром он сможет ее увидеть. Но что, если она ему откажет? Этого бы он не перенес. И премьер-министр остался сидеть на скамейке, наблюдая за тем, как течет река, как удлиняются тени, и пытаясь отыскать решение своих проблем, а потом услышал шум подъезжающей машины Уинстона, встал и пошел к дому.
Как обычно, когда дела шли неважно, Уинстон был в блестящей форме. Перед тем как пойти обедать вместе с Бонги, Реймондом, а также с Клемми, Марго и Вайолет, они поговорили с глазу на глаз в кабинете премьер-министра. Уинстон сказал, что спрашивал у других морских лордов, и ни один не подаст в отставку в поддержку Фишера, а сэр Артур Уилсон согласился занять его место. Что касается самого Фишера, то он собственноручно подписывал каждую из телеграмм, по указаниям которых проводилась Дарданелльская операция. Уинстон собрал все подтверждающие документы.
– Если он попытается причинить нам неприятности, я подниму против него всю палату общин и, боюсь, просто уничтожу его. Уверяю вас, это не доставит мне удовольствия, но он сам напросился.
Премьер-министр слушал, кивал, но ничего в ответ не сказал.
На следующее утро он уехал в Лондон и, как только оказался за своим столом, первым делом просмотрел газеты. Ни в одной не было ни слова о Фишере. «Таймс» напечатала списки последних потерь в Дарданеллах. Столбцы имен, набранных мелким шрифтом, заняли всю третью полосу и перетекли на четвертую. Он внимательно изучал их, проводя пальцем по списку офицеров в поисках знакомых, когда в дверь постучали и вошел Ллойд Джордж.
– Доброе утро, премьер-министр. Как провели уик-энд?
– Беспокойно. А вы?
– Так же. Мне нужно с вами поговорить. У вас найдется свободная минута?
– Конечно.
Ллойд Джордж закрыл дверь и сел напротив него. Премьер-министр сразу заметил, что тот нервничает, ерзает в кресле, сжимает и разжимает пальцы на подлокотниках.
– Ко мне вчера вечером приходил Бонар Лоу, когда я сидел в доме одиннадцать с Маккенной и курил сигару.
– Бонар Лоу? Ну у вас и компания!
– Он слышал об отставке Фишера. А еще он крайне озабочен тем, как может кое-кто с его стороны воспользоваться снарядным кризисом. Собственно, он обеспокоен всем ходом войны. Короче говоря, он предложил создать коалицию.
– И что вы ему ответили?
– Разумеется, я сказал, что должен поговорить с вами.
– Но вы согласны?
– Да, – наклонившись вперед и опираясь локтями на колени, ответил Ллойд Джордж и продолжил умоляюще, но в то же время решительно: – Так больше не может продолжаться. Очевидно, что война затянется по меньшей мере на несколько лет. Чтобы победить в ней, потребуются огромные усилия всей страны, и для этого необходимо объединенное, многопартийное правительство.
– Возможно, вы правы. Мне нужно это обдумать.
– Боюсь, у нас нет времени. Как только узнают об отставке Фишера, начнется кровавая политическая бойня. Необходимо срочно прийти к принципиальному соглашению. Бонар Лоу ждет ответа у меня в кабинете. Думаю, мне стоит сходить за ним.
Премьер-министр уставился на Ллойд Джорджа. Никогда прежде он не сталкивался с таким грубым démarche[51].
– А если я откажусь?
– Настоятельно рекомендую вам не делать этого. Маккенна тоже так считает.
– Это похоже на угрозу. – (Ллойд Джордж не ответил.) – И каковы будут условия принципиального соглашения?
– У Бонара Лоу есть только два основополагающих условия: Уинстон должен покинуть Адмиралтейство, а Холдейн – вообще выйти из правительства.
– Холдейн? А он в чем виноват? В том, что когда-то учился в Германии? Он мой самый старый друг! И мне казалось, что Уинстон для вас был таким же.
– Мы должны оставить в прошлом дружеские отношения, премьер-министр, – ледяным тоном сказал Ллойд Джордж. – Что же касается Уинстона, то он с самого начала стремился к этой войне, видел в ней возможность добиться личной славы и пустился в эту рискованную операцию, нимало не заботясь о том, что она принесет горе и лишения тысячам людей. Да, он мой друг, но должен сказать, что в этом случае я ему крайне мало сочувствую. Так звать мне Бонара Лоу или нет?
Премьер-министр взвесил все за и против. Уинстон был неподражаем в спорах, ему вполне по силам опровергнуть обвинения Фишера. Сам он тоже мог бы справиться с кризисом из-за боеприпасов. Случались вещи и хуже. Его по-прежнему поддерживало большинство в палате общин. Партия сплотится вокруг него. Да, он мог разоблачить блеф Ллойд Джорджа: сомнительно, чтобы тот собирался подать в отставку, а уж Маккенна – тем более. Но от одной только мысли о перспективе ожесточенной борьбы в полном одиночестве его охватила неодолимая усталость.
Он склонил голову:
– Приведите его.
Тем же утром, после того как пришел и ушел Бонар Лоу, после того как они договорились о равном представительстве в кабинете министров, об отстранении Уинстона и Холдейна и пожали друг другу руки над трупом либерального правительства, наконец-то пришло письмо от Венеции:
