Он одевался с особой тщательностью, выбрав парадный костюм, и осмотрел себя в зеркале. Последние три дня премьер-министр почти ничего не ел и определенно похудел, но не мог решить, стал он от этого выглядеть более привлекательным или же просто изможденным.
Зайдя в зал заседаний посмотреть, какие телеграммы поступили за ночь, он едва не вздрогнул, когда в дверях появился Уинстон.
– Фишер пропал.
– Что?
Уинстон помахал листком бумаги:
– Он оставил мне записку.
– Что там сказано?
– «Первый лорд Адмиралтейства, после долгих, тревожных размышлений я пришел к прискорбному выводу, что не могу больше оставаться вашим коллегой… Я немедленно отбываю в Шотландию, чтобы избежать всевозможных вопросов. Искренне ваш, Фишер».
Потрясенный премьер-министр сел в кресло. Отставка самого популярного со времен Нельсона моряка именно в тот момент, когда Дарданелльская операция висит на волоске, а газеты снова заговорили о нехватке боеприпасов, была смерти подобна.
– Но он не может просто сбежать! Он состоит на адмиральской должности в военное время. Это равносильно дезертирству.
– Полностью согласен. Это недопустимо.
Премьер-министр позвонил в колокольчик, вызывая Бонги. Тот явился незамедлительно. Как и Уинстон, он тоже принарядился по случаю свадьбы.
– Фишер сбежал без разрешения.
Премьер-министр быстро настрочил записку:
– Разыщите его и передайте это. Скажите, что я немедленно хочу его видеть.
– Где он может быть?
– Представления не имею. Он сказал, что собирается в Шотландию. Если понадобится, можете позвонить в полицию, чтобы они помогли его выследить. И позаботьтесь, чтобы больше никто об этом не узнал. – Когда Бонги ушел, премьер-министр обратился к Уинстону: – Вы идете на свадьбу?
– Думаю, я должен вернуться в Адмиралтейство. А что? Вы все-таки идете? – удивился Уинстон.
– Не вижу причин, почему не пойти. Все равно я ничего не могу сделать, пока не объявится Фишер.
Церемонию проводили в часовне Генриха VII в Вестминстерском аббатстве. Премьер-министр приехал с Марго и Вайолет, разодетыми, словно на модный показ: жена – в черной кружевной пелерине и маленькой шляпке, дочь – в полосатом желтом жакете. Марго жизнерадостно болтала обо всем и ни о чем. Вайолет по большей части ее не слушала и смотрела в окно. Премьер-министр не стал упоминать об отставке Фишера, иначе Марго не удержалась бы и рассказала половине собравшихся.
Звонить в церковные колокола запретили с началом войны. У Северного портала аббатства собралась молчаливая толпа. Когда премьер-министр вышел из машины, послышались негромкие приветствия. Маленькая часовня уже была переполнена, играл орган. Премьер-министра провели вперед, Марго уцепилась ему за локоть, Вайолет шла следом. Подходя к алтарю, премьер-министр заметил в третьем ряду Венецию, его сердце подпрыгнуло в груди, и он поспешил опустить голову. Монтегю сидел на первой скамье рядом с женихом. Они кивнули друг другу. Не успел премьер-министр занять свое место, как орган заиграл «Свадебный марш».
Бóльшую часть службы: молитвы, гимны, проповедь – он провел в каком-то забытьи, но сам обряд был для него так мучителен, словно он никогда прежде не слышал этих знакомых слов: «Да пребудут они в полной любви и согласии…» Марго толкнула его локтем и передала платок. Он шумно высморкался. Что это за ужасно сентиментальная стариковская привычка – плакать на публике – появилась у него в последнее время?
Позже, когда декан собора увел жениха и невесту расписаться в метрической книге, премьер-министр почувствовал чье-то присутствие рядом, обернулся и увидел в проходе присевшего на корточки Бонги.
– Полиция разыскала адмирала Фишера в отеле «Чаринг-Кросс», – шепнул ему личный секретарь. – Он ждет встречи с вами в доме десять.
– Я должен уйти, – сказал он Марго и, прежде чем она успела спросить, что случилось, поднялся и направился по проходу следом за Бонги.
Премьер-министр сознавал, что все собравшиеся оборачиваются на него, и на этот раз встретился взглядом с Венецией, и она слабо улыбнулась. «Она была всего в пяти футах, но точно так же могла находиться по другую сторону пропасти, вот в чем весь ужас», – думал он, сидя в машине, по дороге на Даунинг-стрит.
В зале заседаний, кроме Фишера, он увидел Ллойд Джорджа. Как только премьер-министр открыл дверь, канцлер Казначейства вскочил с кресла:
– Оставлю вас поговорить наедине.
По пути Ллойд Джордж прикоснулся к локтю премьер-министра и показал глазами на холл.
