«Нейпир» еле полз по узким переулкам. Свет фар отскакивал от болезненно-желтой стены. «Туман войны!» – попытался он обратить все в шутку, но только сам разнервничался, ругая себя за то, что не уехал раньше. Полиция Кента, отлавливающая шпионов и диверсантов, дважды останавливала машину, и ему пришлось выслушивать, как Хорвуд объясняет, что везет в Лондон премьер-министра. Во время проверки ему светили фонарем прямо в глаза. Он сидел с каменным лицом и смотрел строго вперед. Туман не рассеялся до самого Мейдстона, и только в половине второго ночи они приехали на Даунинг-стрит, где их уже ожидала Марго. Он был не в том настроении, чтобы слушать ее рассказы об охоте в Шотландии, и сразу отправился спать.
Вскоре после семи его разбудил Джордж, протянул полусонному премьер-министру халат и сообщил, что лорд Китченер просит немедленно принять его и ждет внизу. Премьер-министр надел халат, затянул пояс, сунул ноги в домашние туфли и поспешил к лестнице.
Фельдмаршала в деловом костюме и котелке он нашел в зале заседаний. Котелок лорд Китченер снял, как только премьер-министр вошел в зал. В той же руке он держал лист бумаги, который тут же молча протянул премьер-министру. Это была написанная от руки расшифрованная телеграмма с красным штампом «СЕКРЕТНО» в уголке.
ОТ СЭРА ДЖОНА ФРЕНЧА
ЛОРДУ КИТЧЕНЕРУ
24 АВГУСТА
МОИ ВОЙСКА ВЕСЬ ДЕНЬ ВСТУПАЛИ В СТОЛКНОВЕНИЯ С ПРОТИВНИКОМ ПО ЛИНИИ К ВОСТОКУ И ЗАПАДУ ОТ МОНСА. С ПРИХОДОМ ТЕМНОТЫ АТАКИ ВОЗОБНОВИЛИСЬ, НО МЫ СТОЙКО УДЕРЖИВАЕМ ПОЗИЦИИ. ТОЛЬКО ЧТО Я ПОЛУЧИЛ СООБЩЕНИЕ ОТ КОМАНДУЮЩЕГО ФРАНЦУЗСКОЙ ПЯТОЙ АРМИИ О ТОМ, ЧТО ЕГО ВОЙСКА ВЫНУЖДЕНЫ БЫЛИ ОТСТУПИТЬ, НАМЮР ПАЛ, И ТЕПЕРЬ ОНИ ЗАКРЕПИЛИСЬ НА ЛИНИИ ОТ МОБЁЖА ДО РОКРУА. ВСЛЕДСТВИЕ ЭТОГО Я РАСПОРЯДИЛСЯ ОТОЙТИ НА ЛИНИЮ ВАЛАНСЬЕН – ЛОНГВИЛЬ – МОБЁЖ, ЧТО И ПРОИСХОДИТ В ДАННУЮ МИНУТУ. ЕСЛИ ПРОТИВНИК ПРОДОЛЖИТ БОЕСТОЛКНОВЕНИЯ, ВЫПОЛНЕНИЕ ОПЕРАЦИИ УСЛОЖНИТСЯ. ДУМАЮ, СЛЕДУЕТ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ОБОРОНУ ГАВРА. БУДУ ДЕРЖАТЬ ВАС В КУРСЕ СОБЫТИЙ.
Премьер-министр тяжело опустился в кресло:
– Намюр пал.
– Вот вам и все уверения в том, что он продержится недели и месяцы, – сказал Китченер.
Премьер-министр снова перечитал телеграмму:
– И теперь Френч тревожится за оборону Гавра? Это же в полутора сотнях миль в нашем тылу?
В такое невозможно было поверить.
– Он опасается, что немцы задумали обойти его с фланга и взять Дюнкерк и Кале. Ему приходится спешить, чтобы вся армия не попала в ловушку. Я предупреждал, что это может случиться. – Китченер резко развернулся.
На мгновение показалось, что фельдмаршал собрался уходить, но он лишь направился к окну и выглянул на улицу. Премьер-министр внезапно пожалел, что не вполне одет, и плотнее запахнул халат. Когда Китченер снова подошел, его лицо превратилось в гранитную маску.
– Эвакуация из Франции, несомненно, стала бы серьезным поражением. Но на войне нужно быть готовым и к таким потрясениям. К весне мы наберем новую армию в шестьсот или даже семьсот тысяч солдат.
– Думаю, вопрос состоит в том, смогут ли французы продержаться до весны, – сказал премьер-министр.
Фельдмаршал пожал плечами:
– Что ж, если они не смогут, то… – Окончание фразы повисло в воздухе.
За завтраком Димер читал утреннюю «Таймс». Тон статей по-прежнему оставался оптимистичным («Намюр вполне способен постоять за себя в ближайшие три месяца»), но карта говорила совсем о другом. Черные стрелки показывали, что германское наступление выглядит все более угрожающим. Месяц назад он еще мог бы поверить словам правительства, но теперь подозревал, что положение куда опаснее, чем сообщали публике.
Димер бросил взгляд на соседей по столу: пожилую пару, одетую для дневной пешей прогулки, молодоженов и сидевшего в углу нового постояльца, блондина, который приехал днем в воскресенье и держался сам по себе. Димер отложил газету и доел яичницу с беконом.
По крайней мере, теперь у него был план. Может, и не слишком надежный, а если не кривить душой, то и вовсе авантюрный, но все-таки хоть что-то.
План возник в субботу вечером, когда Димер сидел с новыми друзьями, Дэфиддом и Гетином, в пабе за теплым пивом и рассказывал, как ходил в бухту наблюдать за птицами, а потом разговор довольно естественно свернул на семейство Стэнли из Пенрос-Хауса. Димер между делом упомянул, что видел издалека их изысканный пикник на берегу.
