Пропасть полностью

– Эта война покончит с ними и с их образом жизни, – сказал Гетин. – Попомни мои слова.

Такая перспектива явно его радовала.

– И как же ты до этого додумался, а, Карл Маркс? – допытывался Дэфидд.

– Можешь смеяться сколько хочешь, но, говорю тебе, это неизбежный кризис капитализма. Та система, которая обслуживает весь их класс, скоро рухнет. – (Дэфидд фыркнул в свою кружку.) – Нет-нет, ты послушай, что я тебе скажу. Система опирается на эксплуатацию дешевой рабочей силы, но теперь это будет невозможно. Отправляясь на войну, люди будут получать больше, чем за свою обычную работу, и когда они вернутся назад, то не захотят мириться с этими Стэнли и своими нищенскими зарплатами.

– Никогда такого не будет!

– Оглянись вокруг, приятель! Это уже случилось. Я слышал, что они остались без половины своих слуг, а война идет всего три недели. Трое их садовников ушли в армию прямо в эту пятницу. Да еще и налоги. Кто должен платить за эту проклятую войну и кто загребает себе все деньги? А ты что скажешь, Пол?

– Ох, я ничего в этом не понимаю, оставь свою политику себе.

Но сам Димер уже понял, что у него появился шанс.

Он допил чай, вышел из столовой и отправился за велосипедом. Двадцать минут спустя, проехав через ворота, он уже крутил педали по змеящимся дорожкам к роскошному дому семейства Стэнли. Спешился перед крыльцом и откатил велосипед мимо башенки к самому углу северо-западного флигеля. Мывший во дворе машину шофер подсказал ему, где найти старшего садовника, которого звали мистер Геддингс.

Димер прошел вдоль ряда больших оранжерей, потом под аркой из роз шириной добрых двадцать ярдов, усыпанной засохшими лепестками и явно требующей уборки, и, наконец, добрался до высокой стены из красного кирпича с коваными железными воротами. Увидев расположенный за ней огромный сад, Димер остолбенел: гравийные дорожки между огромными цветочными клумбами, фонтан и рыбный пруд посередине, плодовые деревья на шпалерах вдоль стены – целый маленький мир внутри большого мира, теплый, уединенный, благоухающий и тихий, не считая жужжания пчел.

Пожилой мужчина, стоя на коленях, пропалывал сорняки на одной из клумб.

– Мистер Геддингс? Я насчет работы.

Мужчина оглянулся. Димер почтительно снял кепку и теперь держал ее в руке.

– А ты легок на подъем! Еще даже и объявления в газете не было.

– В городе говорят, что вам нужны люди.

– Что правда, то правда. Мне, считай, одному приходится со всем здесь управляться. Дай-ка я взгляну на тебя. Помоги мне встать, – попросил он и протянул руку. – Я слишком стар для таких забав.

Кряхтя и скрипя суставами, Геддингс тяжело поднялся на ноги. Так и не разогнув спины, он оперся руками о колени и склонил голову набок, разглядывая Димера:

– Англичанин?

– Из Лондона.

– Из Лондона? – Старый валлиец произнес это с таким отвращением, словно речь шла о Содоме с Гоморрой.

– У нас в Лондоне тоже есть сады, мистер Геддингс… хотя с этим, конечно, не сравнить.

– Ну-ну, не перегибай палку, сынок!

Однако старик явно остался доволен похвалой.

Димер рассказал ему свою заранее отрепетированную историю: приехал в Холихед в отпуск, но торговая компания, в которой он служил, осталась не у дел из-за войны и уволила его, и ему не нужно постоянное место, просто временная работа на несколько недель, чтобы снова встать на ноги.

– Извини, юноша, – покачал головой Геддингс, – я бы и рад тебе помочь, но мне нужен человек с опытом.

– У меня есть опыт.

– Так ты садовник?

– Я работал садовником.

– Работал, значит? Ну тогда скажи мне: что это? – Старик выпрямился, держась одной рукой за поясницу, и показал лопаткой на розовые цветы.

– Петунья.

– А это?

– Георгин.

– А вот это?

– Герань.

Геддингс хмыкнул и почесал подбородок:

– Это всего лишь доказывает, что ты отличаешь цветы от сорняков, хотя большинство и этого не могут. Ладно, я дам тебе одну попытку. Три пенса в час. Но только на пару дней, запомни, больше я ничего не обещаю.

Три пенса в час! Теперь понятно, почему все его помощники ушли в армию.

– Здесь найдется где переночевать? На три пенса в час я в городе жилья не найду.

– Ах вот как? Я теперь, значит, еще и владелец гостиницы, да?

На мгновение Димер испугался, что Геддингс передумает, но тот лишь поморщился, потер поясницу и с ненавистью посмотрел на клумбу.

– Помнится, у молодого Оуэна Пэрри на конюшне был матрас. Не такие уж большие удобства, но, думаю, ты можешь занять его место. Когда начнешь работать?

– После обеда, если не возражаете. Мне нужно забрать свои вещи.

– Хорошо. Значит, после обеда. – (Они пожали друг другу руки.) – А звать-то тебя как?

– Мерривезер, – ответил Димер. – Пол Мерривезер.

«Вид на бухту» встретил его тишиной, постояльцы разошлись по своим делам, служанка мыла лестницу. Димер забрал из комнаты саквояж, расплатился и поехал в город. Там он послал телеграмму Келлу на имя управляющего почтовым бюро Келли на Шафтсбери-авеню в Лондоне: