Она отложила письмо и прочитала телеграмму командующего, думая о своих друзьях и знакомых, своих зятьях, угодивших в этот котел. Она видела краем глаза, что Эдит собирает ее вчерашнюю одежду в углу комнаты.
– Эдит, дорогая, ты не могла бы оставить меня одну ненадолго. Закончишь потом.
Когда горничная вышла, Венеция села за туалетный столик и дочитала письмо.
Она снова взяла телеграмму. В последнее время он присылал ей все больше и больше документов: письмо, собственноручно написанное ему королевой в минувший четверг, еще одно вчера – от лорда Китченера о переброске войск. Но это совершенно точно было самым невероятным. На телеграмме стоял гриф «СЕКРЕТНО», в ней содержались подробные сведения об оборонительных позициях, на которые отступала армия, и все это он послал обычной почтой! Что ей теперь делать с этой телеграммой? Вряд ли она могла дать ему совет по военной тактике.
И хотя он уверял, что его дух не сломлен (
Она взялась за перо.
Однако ее больше не забавляла возможность получать всю эту важную информацию, тем более проживая под одной крышей с беспокоящимися за своих мужей сестрами. Что из всего этого Венеция может им открыть? Наверное, ничего. Она решила, что пойдет в Холихед, как только допишет письмо, и заодно отправит телеграмму с просьбой сообщить все, что он сможет узнать о потерях, в особенности о том, нет ли среди них Энтони или Эрика. Она гадала, что еще он пришлет, на какой еще риск отважится и как долго ей придется изображать полную неосведомленность, прежде чем эта ужасная война закончится.
Два дня Димер внимательно наблюдал за домом, прежде чем нашел способ проникнуть в него.
С момента появления здесь он погряз в сизифовом труде, пропалывая сорняки. Стоило очистить одну огромную клумбу с цветами, как Геддингс приказывал взяться за следующую. Стоя на коленях с лопаткой в руке, он с тоской смотрел на крышу и трубы особняка, едва выступающие над парапетом. Окруженный стеной сад стал для него тюрьмой, выбраться из которой можно было только два раза в день, утром и после полудня, когда садовникам разрешалось на пятнадцать минут отлучиться в хижину и попить чая или когда он катил тачку к компостной куче и мог, проходя по краю лужайки, бросить быстрый взгляд на семейство и гостей, сидевших на террасе либо игравших в теннис и крокет.
В среду около пяти вечера он как раз толкал пустую тачку от компостной кучи в сад мимо одной из трех огромных викторианских оранжерей, но увидел там Геддингса, срезающего секатором лилии, и остановился посмотреть. Старший садовник заметил его и постучал по стеклу, приглашая зайти внутрь.
– Сделай одолжение, сынок, отнеси эту охапку экономке. Леди-хозяйка любит, когда каждый вечер на столе стоят свежие цветы. Подойди к парадной двери и спроси миссис Протеро.
Димер осторожно уложил шесть дюжин белых, розовых и желтых лилий в тачку и покатил ее вокруг дома. Остановившись перед парадной дверью, он потянулся было к колокольчику, но передумал и дернул за ручку. В холле никого не было. Он взял цветы и шагнул через порог.
