Пропасти улиц полностью

Нужно было это сделать раньше. Возможно, они пережили бы это. Просто повеселились и забыли бы. Обоим бы точно понравилось. Но вовремя разрядки не произошло, и это стало источником растущего напряжения.

Виктор утопал в собственной голове, мысли душили, он загружал себя работой и учебой, уже не мог находиться один. Потому что все стало сложнее. И обиднее.

Наивная вера в справедливость рассыпа́лась на глазах. Картинка, благодаря которой строилось представление об окружающих, дала сбой. Штат была права: ничто так не говорило об их различии, как то, что он не мог предугадать ее мысли и действия.

Ведь думал, что мог. Когда он начал вместо рассказов про очередную пассию представлять обнаженную Штат, играющую в карты напротив, то мог оправдать отсутствие взаимности в своей голове. Будто в этот момент ей можно было это делать – игнорировать его. Вик догадывался: неосознанно, но Штат чувствовала его низменные порывы.

А она – правильно, заслуживала большего. Вик остановить фантазии не мог, жадный взгляд искоса так же скользил по ключицам, рукам и обтянутым его трениками ягодицам. Но он признавал свою слабость. И мысленно разрешал Штат строить из себя дуру.

Она не была девчонкой на одну ночь, она была особенной и даже от такого, как Вик, заслуживала большего, чем простого желания присунуть.

Но…

Когда желание не утихло, но перестало существовать само по себе… когда к нему добавились несмелые фантазии о совместном утре, завтраках, прогулках, будущем… Вик думал, это все изменит. Верил, ставил все карты.

Ведь именно этого Штат заслуживала: чтобы ее хотели, обожали, восхищались ей, строили планы и любили ее жуткие странности.

В момент, когда Вик осознал, что взобрался по джунглям в своей голове на новый уровень, на тот, который и не думал освоить, он в ожидании уставился на Штат.

И наблюдал за ней следующие несколько дней.

Воодушевление росло, ожидание заслуженного приза кипятило кровь. Он ведь и правда заслуживал этого. Вик не врал, не притворялся, был в своих чувствах искренен. Не нарушал границ, ждал того, что могло и не произойти, но дождался. Сделал внутренний подвиг, двигаясь по тоннелю с надеждой, но без гарантий на свет в конце.

Но света не было. Тоннель стал лишь длиннее.

Штат не хотела замечать грандиозных внутренних шагов, которые Виктор делал вопреки своему привычному поведению. Не хотела замечать, как он ломал себя. Ради нее.

Она обязана была увидеть, какой он особенный. Особенный для нее.

Но Штат не видела. А чувства в душе Вика гнили. Отравляли его газами разложения. Ненависти стало больше, раздражение стало перманентным, а то, что должно было найти взаимность, стало карательным призывом.

Поэтому он срывался на Штат. Поэтому не мог спокойно реагировать на ее шутки, их ссоры и ее наивное безразличие.

А сейчас…

– Мы можем пгодавать. – Виктор вернулся к теме. – А теткам отстегивать.

– Чего? – Штат сощурилась.

– Ты подумай, мы же одни пго эффект от них знаем, – с осторожным азартом проговорил парень. Он забыл затянуться – сигарета за внутренним монологом давно дотлела. – Во всяком случае, больше я нигде об этом не слышал.

– Продавать? Ты совсем, что ли? – возмутилась она, отмахнулась и неприязненно повела плечом. – Не знаю, стремно как-то. Да и где? В школах? Мы сами даем по щам за такое.

– Нет, в клубах, на тусовках, – возразил Вик. – Школьники пускай нюхают клей или что там. – Он усмехнулся. – Я задалбывался сам, покупая сиги в восьмом классе, они пусть тоже этот путь изучат.

– Как благородно с твоей стороны, – съязвила Штат. – Но это полный бред, ты совсем кукухой поехал. – Она в миг растеряла все веселье, осознавая, что друг не шутит. – Мне это не нравится. Чересчур. Одно дело – для себя, а тут знать другие будут – палевно. – Она вздохнула, Виктор цокнул.

– Да че палевно?

– Ну не знаю, тебе на мнение родителей, может, и плевать, а мне нет. – Штат развела руками. Попасться всегда было ее самым большим страхом. – Ладно еще баловаться самому, но так… все станет слишком серьезно.

– И как они узнают? – Парень скептично посмотрел на подругу, та всплеснула руками.

– Без понятия. Но идея дебильная, и ты придурок, раз она тебе в голову пришла. Можешь меня ссыклом считать, но нет. На хер. Мутно, не хочу. Еще и к экзаменам готовиться надо.

А сейчас… она не только не видела ничего, через что Вику пришлось себя переломить, но и не признавала его авторитет. Хотя обязана была. Она обязана была дать ему хотя бы это, если остальное давать не хотела.

– Как хочешь.

Все равно он получит свое. Время всегда было на его стороне. И расставляло фигуры в нужном Виктору порядке. Будет так, как он захочет. Потому что он это заслужил.

Штат облокотилась на железный стол локтями, подставила лицо весеннему солнцу. Приоткрыла один глаз, скептично оглядела друга, который задумчиво шагал из стороны в сторону.

– Ты чего такой нервный?

Вик дернул плечом. Необремененная проблемами Штат бесила. Голова гудела. Линии жизни переплетались, горели в сознании, нужно было принимать решения.