В нос ударил запах чистоты и свежести. Штат с трудом открыла тяжелые, отекшие веки, огляделась. Залитая утренним солнцем светлая комната слепила глаза, тело было деревянным, пошевелилась она через тяжкую ломоту в костях.
На белых простынях Штат смотрелась грязным черным пятном. Рядом в прозрачном пакете лежала серая кофта, заляпанная не то рвотой, не то едой. События вчерашней ночи мелькали перед глазами калейдоскопом, провалов в памяти не было.
Дом Виктора, танцы, разговоры и выпивка. Долгая дорога в клуб, споры с охраной. Опять танцы, выпивка, туалет, белые дорожки.
Карты, фишки, смех, зеленые глаза оппонента Виктора. ПИН-код на телефоне, сберегательный счет. Они вроде выиграли.
Дальше – темнота.
Штат села на кушетке. Рукой мешала двигать капельница в вене. Девчонка с кряхтением встала, пошатываясь, вышла из палаты сразу к стойке регистрации. Поинтересовалась, где туалет. Ей указали за угол.
С грехом пополам она умылась, скривилась, увидев опухшее отражение в зеркале, нетвердым шагом вернулась в палату, легла на кровать. Штат была очень уставшей, но ее сознание было кристально трезвым, а вот тело не слушалось, будто опьянело позднее, и перед глазами все плыло. На часах было семь утра.
Второй раз она проснулась в девять. Опять спросила, где туалет, подумав, что первое пробуждение было сном, снова вернулась в палату. Сбросила грязный топ, осталась в спортивном лифчике и ставших тесными от отеков джинсах. Капельница все еще была в вене, руки слушались уже лучше.
Салфетками Штат стерла оставшийся макияж, кажется, вместе с верхним слоем кожи, через ругательства под нос накрасилась заново, обнаружив сумку со своим барахлом на тумбе.
Макияж положение не исправил, но улучшил. Грязные волосы она затянула в тугой хвост. В палату вошла медсестра.
– Как тебя угораздило? – Женщина смотрела на девчонку укоризненно, строго. – У меня дочь почти твоего возраста, поэтому и не пускаю на всякие… тусовки.
Штат хотела ответить что-то едкое, но ей вдруг стало страшно и неловко. Только сейчас до нее дошло, что она попала в больницу из-за вчерашних гуляний. И в тайне это уже будет не оставить.
По спине мурашками пробежал ужас – до этого момента измученное сознание воспринимало картинку перед глазами с ледяным спокойствием и отрешенностью.
– Я… – Штат запнулась под суровым взглядом женщины, та требовательно уперла руки в бока.
– Что «я»? Допилась, да?
– Я выпила немного… – на автомате пробормотала оправдания Штат, медсестра посмотрела на нее со скепсисом.
– Немного? Дорогуша, в твоей крови было четыре промилле, смертельная доза, вообще-то. – Ком паники подкатил к горлу. – Это как бутылку водки разом выпить. Тебе промывание желудка делали, отравление было. Вроде даже сердце останавливалось.
– Сердце?
Штат замерла, глотая беззвучные слезы, во все глаза глядела на женщину. Та осуждающе кивнула.
– Сердце, сердце, – поддакнула она. – Ладно, если говоришь, что пила немного, сделаю еще один анализ крови, вдруг тебя опоили чем…
И вышла за дверь.
Штат расплакалась. Мгновенно, отчаянно, с ужасом прокручивая в голове сценарий грядущих событий. Родители точно узнают. Узнают и повесят ее тут же, на белой простыне. Их дочь, надежда и опора, всегда поддерживающая семейную идеологию о ЗОЖ, оказалась в больнице с алкогольным отравлением. Браво. Они ее никогда не простят.
Успокоилась она только через полчаса, когда в дверях появился Виктор.
Выглядел он так же, как она, если не хуже: опухшая, разбитая губа, грязь на одежде, взгляд усталый и бешеный одновременно, волосы сальные. Он сел на стул рядом с койкой, Штат ему вяло кивнула.
– Как тебя пустили?
– С тгудом.
– Круто потусили… – невесело усмехнулась она.
Вик обреченно, с такой же улыбкой принятия на губах кивнул.
– Это да… – прохрипел он сорванным, будто чужим голосом, протер ладонями лицо. – Твои ского пгиедут. – Он вздохнул.
– Хреново. – Штат пожала плечами.
А что еще она могла сказать? Панику и отчаяние уже выплакала, торг неуместен, осталось только смирение. Нервозность все еще стучала в висках, но не портила настроение: хуже было уже некуда.
– Ласточка… – Виктор прокашлялся, поднял на Штат отчаянный, сдавшийся взгляд. – Мы пгоиггали.
Штат только вздохнула, подняв глаза к потолку. В этот момент в палату зашла медсестра с бумагами, без слов что-то подкрутила в капельнице, брезгливо оглядела Виктора и отрицательно покачала головой, смотря на Штат.
Не подмешали – допилась.
– Жопа… – горько вздохнула блондинка и поджала губы: матов не хватило бы для описания ситуации. – Иди, чтобы папа тебе не втащил. – Она грустно усмехнулась, Вик криво улыбнулся в ответ. Бросил на подругу долгий, многозначительный взгляд. Странная смесь вины и ликования заполнила нутро на пару с оставшимся алкоголем.
Он ненавидел себя за то, что облажался, но радовался реакции ласточки: она его не обвиняла, не злилась. Штат была на его стороне. Наконец дала то, чего он заслуживал после пережитого. Пусть и таким путем.
