Она впилась ему в спину короткими ногтями, Вик толкнулся внутри еще раз, входя во вкус. Перед глазами плясали черные точки, как на грани обморока, сердце-прожектор светило ярче в сторону Штат.
Она была незабываема. Хрупкая, дерзкая и только для него. Потому что он особенный. И это было справедливо.
Перевозбуждение ударило под дых, Вик еле успел вытащить из нереально узкой Штат член, кончил на одеяло рядом.
Упал на кровать без сил, притянул Штат к себе. Она пьяно улыбалась, смотрела ему в глаза, закурила прямо в комнате.
Штат лежала рядом, задумчиво смотрела в потолок, а Вик не мог насытиться родным профилем.
Только она вызывала в нем такую гамму чувств, только Штат была невозможной со всеми ее «но» и при этом самой желанной. Только ради нее он пережил бы все еще раз, чтобы повторить то, что сейчас произошло.
Комната дышала вместе с Виктором счастливым шоком, сознание плыло от мартини и выброса гормонов в кровь. Голова закружилась, Вик сглотнул и расслабился.
Слова вылетели на одном дыхании:
– Я люблю тебя, ласточка.
Штат поморщилась, делая очередной глоток красного вина: как по ней, что дорогое, что дешевое – блевотина та еще. Когда у Сони появился состоятельный отчим, в их доме все чаще стали появляться продукты уровня люкс, только вот вкус у них был своеобразный.
Штат тоже любила сыр с плесенью и свежевыжатый сок, но новый отчим Сони был странноватым гурманом, поэтому сок хранил с какими-то настойками, а сыр, все его девять видов, был действительно с той самой тошнотворной плесенью, которую она не понимала.
Однако со временем это стало своего рода традицией – смеяться и играть в лакшери, запивая дорогущий сыр отвратительным, на вкус Штат, вином, когда они заваливались домой к Соне вместо учебы. Такие ситуации всегда пахли молодостью.
– В общем, мы сидели, обсуждали, как с аптеками контачить будем. – Штат сморщилась от вкуса алкоголя, сделала неопределенный жест рукой. – Как бы я ни боялась всей этой темы, куда страшнее, если родители узнают, что такая сумма пропала. Так что пофиг уже. Ну и слово за слово – плюс три бутылки мартини, – и я его трахнула, – пожала плечами Штат.
Соня поперхнулась сыром, нервно засмеялась безразличию подруги, забралась с ногами на стул, заинтересованно уставилась на Штат.
– Ты серьезно?! Ты и Вик? Не знала, что между вами…
– Да ничего и нет. – Штат отмахнулась, закатила глаза. – Меня просто Сеня позвал гулять. Только я и он. Думаю, это было корявое приглашение на свидание. – Она расплылась в довольной улыбке, словно ребенок, получивший конфету. Отмахнулась от лучей осеннего солнца, задергивая штору, отняла у подруги упаковку картошки фри.
– Логика просто железная, – с веселым скепсисом хмыкнула Соня. – Пригласил на свидание Арсений, поэтому ты трахнулась с Виком.
Легкий укор во взгляде остался Штат незамеченным.
– Вполне. – Она патетично подняла вверх бокал вина. – Ты же видела Сеню? – Штат многозначительно поиграла бровями.
– Спрашиваешь, – фыркнула Соня. – Он такой весь… даже не знаю, как сказать, мельтешащий, что ли. – Подруги засмеялись в унисон. Арсений действительно был парнем живым: в отличие от Вика, серьезного харизматичного главы их банды, много шутил, был непринужденным и, конечно, весьма симпатичным. – К тому же он давно на тебя запал.
– Правда?! – Штат изумленно вскинула брови, пытаясь осознать услышанное. – Ты уверена?
– Да про это только ты не знаешь. – Соня отрезала очередной кусок камамбера. Надо бы перестать кошмарить отчима. – Вряд ли тут речь про глубокое чувство, но присунуть тебе – он точно первый в очереди.
Штат недовольно скривилась на такое грубое определение, но все же удовлетворенно захихикала. Приятно кому-то нравиться.
– Тем более, – кивнула Штат на слова подруги. – Я тоже понимаю, что он может начать мне нравиться, он в целом с самого начала чем-то зацепил, ты бы слышала наши перепалки словесные, это потрясающе. – Штат мечтательно закатила глаза, допивая вино. Жестом попросила плеснуть еще, затем передумала и продолжила пить из горла. – Он далеко не тупой. Но это ладно, мало ли с кем можно парой фраз перекинуться, но когда он позвал гулять… Я, кстати, потом уточнила, не было ли это по пьяни, на что он, наоборот, удивился, что это
– Он-то позовет, – понимающе ухмыльнулась Соня.
Понимала она это во всех смыслах: Арсений был заядлым меломаном. Может, и правда коллекция такая была.
