На пустыре замерло все: ветер, люди, сердца. Покоцанные, побитые ребята смотрели на Штат шокированно, затравленно.
Блондинка опустила взгляд на дубинку: кровь липла даже к перчатке, на металле остались ошметки кожи. Штат сделала шаг к своей жертве. Блондин лежал без сознания. Светлые волосы окрасились в красный, одежда была порвана и испачкана, рот приоткрыт, глаз и губа заплыли от ударов. Штат зашла далеко.
Она оглядела тело парня: тот еще дышал. Оглянулась на его друзей. Строго посмотрела на каждого. Внутри было пусто.
– Кто проболтается – следующий. Позвоните с его телефона в скорую, идиоты, – прикрикнула она на парней. Один, косо смотря на девчонку, подошел ближе, морщась. Вытянул из кармана лежащего телефон. – Будете молчать, и я не сделаю то же самое с вашими близкими, – холодно, убедительно проговорила она. – И в ваших интересах больше не переходить нам дорогу. Поверьте, будь у меня больше времени – это был бы каждый из вас, – тихо прошипела она.
Услышал каждый.
Сеня качнул головой: они с Виктором стоили друг друга. Когда ее незнанием защищали от подобной ситуации, то не представляли, на что способна она. Парень огляделся. Вик стоял в стороне, буравя взглядом подругу. Арсений не понимал, почему тыл Штат сегодня никто не прикрывал. А он подошел слишком поздно.
Мысли кашей ворочались в голове.
Шоковое состояние самой Штат не давало осознать происходящее. Она держалась за остаточный гнев, как за спасательный круг, и боялась его отпустить. Кивнула оторопелым друзьям. Ушла к машине. Парни на поле зашевелились, начали суетиться.
– Скорая? Да, на Канонерский остров, тут парня избили, – бормотал его друг в панике. Остальные собирали помятых друзей в кучу. Штат оглядела своих: им тоже крепко досталось. – Нет, я его не знаю, – врал парень по телефону. Правильно делал: разговаривать с полицией тут никто не хотел, даже в таком случае. – Приезжайте скорее.
Штат ни о чем не жалела. Пока.
– Ты откуда здесь? – Штат усилием воли подняла голову с подушки.
Голос был сиплым, надломленным: последние четыре дня она ни с кем не разговаривала. Слезы и осознание дна, на которое она скатилась, душили.
– Сказал, что пгинес тебе домашку. Отец твой сугово посмотгел, так что у нас минут пять. Думаю, тебе пога завязывать.
– С чем? – Штат с остаточным изумлением вскинула брови. Проморгалась, с кряхтением села на кровати. Задернула шторы, включила торшер. В комнате пахло затхлостью. Мама несколько раз открывала окна для проветривания, не помогло. Штат выходила только в туалет, постоянно спала и плакала. Родителям сказала, что устала и заболела, – те разрешили не идти на учебу.
Вик видел, что она разбита. Но Штат заслужила, ей это было нужно. Уродливое осознание. Он все понимал, и она тоже должна была понять.
Ей необходимо было протрезветь, все слишком далеко зашло, но до Штат иначе не доходило. Что с проигранными деньгами, что сейчас. Она не сделала выводы после его «люблю» – счастье ничему ее не учило. Учили только моменты, когда она касалась дна. И недавно Вик неосознанно ей это позволил.
Он догадывался, что будет, если Штат вместе с ее яростью, как обычно, за шкирку не вытащить из драки после начала. Пуля будет убивать. Но ей нужно было увидеть, что она запуталась. Штат заслужила то, что чувствовала теперь. Ей надо было протрезветь. Во всех смыслах. В отношении него в том числе.
Виктор знал, что не все потеряно. Знал, что Штат образумится и все снова станет как прежде. Он будет для нее особенным. Теперь – по-настоящему. Потому что именно он вытащит ее из этого. Так будет правильно.
Потому что она не скучала, когда он уезжал. Когда был с девушкой, она не ревновала его даже как друга. Ей было плевать. Но сейчас появился шанс все исправить. И он снова будет стоять за ее спиной в драке, у них наладится связь, и Штат увидит то, что давно должна была.
Он – самый важный для нее. Штат всегда это знала, это было аксиомой. На всех драках, вечеринках, на учебе, по ночам и утрам это – было. Если для осознания этого Штат нужно было снова коснуться дна, так и быть.
Он вытащит ее, все будет хорошо. Виктор поможет, протянет руку и сделает для нее все. Только сейчас она сама должна об этом попросить.
Штат перестала ему доверять и больше не ходила по его дому в трусах. Но он откроет ей глаза, и все станет как прежде. Нужно лишь попросить. Это будет
Он видел, как Штат задыхалась под грузом не до конца признанной вины. События той ночи размытыми обрывками мелькали перед глазами. Ярость и транквилизаторы стерли трезвого наблюдателя внутри. Штат наблюдала за собой со стороны, не в силах понять, где реальность, а где надуманные пьяным мозгом детали.
Она правда избила парня? Как обычно, пару раз пнула в живот или правда колошматила дубинкой уже почти бездыханное тело?
Штат мучилась вопросами, но хуже всего было подсознательное понимание: да, правда. Она это сделала, и ей теперь с этим жить. Или умереть.
