– Вот именно. – Челкастый гоготнул. –
Каламбур, очевидно, показался им гениальным.
Штат выдохнула. От них волнами исходила глупость. Будто дверь в душную сауну открыли. Разве такие не должны учиться в лучших школах и к своим годам иметь прекрасное образование? Юзали, вероятно, что-то крепкое. Деменция началась в двадцать.
Злость зарождалась в глотке. Штат искренне не понимала, как Вик мог оставаться холодным и собранным. Ей уже хотелось плюнуть в лицо каждому.
– А школьники сами к нам приходят, никто их не заставляет, – разнузданно чавкнул Модник. Златовласка поддакнул. – Наркоконтроль, тоже мне. У них судьба такая – торчами быть. – Челкастый развел руками. – Мы просто волшебники, исполняющие желания.
– Бодяжа стафф?
Виктор поднял бровь. Штат коротко улыбнулась. Мажоры закапывали себя своей же борзостью.
– Им срать, – отмахнулся Челкастый, манерно закатал рукава куртки. Наверное, думал, что со стороны кажется альфачом. Штат сделала мысленную заметку на такие разговоры приходить трезвой, чтобы не выглядеть смешно. – Все довольны. Просто отвалите, и закроем тему. Если все пойдет хорошо, это будет долгосрочный пакт мира. – Он подмигнул Штат. Та поморщилась. – Пока клиенты не откинутся. – Парни снова загоготали. – Заметано?
К глупости добавилась мерзость. Штат не считала их компанию образцом морали, но она правда сейчас услышала фразу о смерти детей от наркотиков? Серьезно?
В груди потеплело, заштормило. Вот кого мало пороли в детстве. К черту законы о домашнем насилии – слушая чавкающие размышления мажоров, Штат сжимала нагретый металл кастета в кармане куртки. Вик будто почувствовал ее настрой, бросил короткий взгляд на подругу через плечо. Они друг друга поняли.
– Отнюдь.
– Че?
Штат пожалела, что не снимала происходящее на видео. Абсурд и несоответствие образов смешили и раздражали одновременно.
Ветер завыл сильнее. Кинул под ноги желтые листья. Гравий перестал хрустеть – хрустела эмаль под сжимающимися челюстями Штат.
– Бодяжьте у себя на тусах. К нам не лезьте. – Виктор не моргал. – Только так. И мы к вам не полезем.
Челкастый изумленно охнул. Шагнул вперед, руки по-прежнему держал в карманах, выгнулся навстречу Вику, будто демонстрировал свое хозяйство.
– Это че, ты мне запрещаешь что-то? – Его ситуация, как и Штат, веселила и бесила одновременно. Улыбка сменилась оскалом, взгляд потемнел. – Грязь, ты понимаешь, с кем разговариваешь? – Штат дернулась от резких слов. Откуда такие эпитеты? – Идите долбить свое говно и девку вашу. – Парень шмыгнул носом, облизнулся, кивая в сторону Штат. Сердцебиение блондинки участилось. – Закончили.
Вик мотнул головой.
– Нет.
– Это почему?
Челкастый хмыкнул, открыл и закрыл рот в ожидании ответа, будто жевал невидимую жвачку. Один его вид вызывал у Штат отвращение. Его слова же были индульгенцией на убийство.
Виктор снова посмотрел на подругу. Уже иначе. Она все поняла. В ситуациях, наполненных адреналином, даже сложные беседы могут вестись телепатически.
Она часто заканчивала за него фразы в компании. Сейчас был такой случай. К тому же Вик затылком почувствовал, что Штат уже не может молчать.
– Потому что теперь мы вам и правда запрещаем.
Она осталась стоять на месте. Подняла голову, произнесла слова негромко. Посыл передавала глазами, в которых разгоралось пламя.
Челкастый презрительно прыснул, липким взглядом обдал девчонку.
– Общая шавка голос подала?
Штат не отреагировала на выпад. Но мысленно поблагодарила за эти слова: фитиль был подожжен.
– Запрещаем в нашем районе продавать, – повторила она. – Малолеткам в первую очередь. Вот теперь мы закончили.
Штат поравнялась с Виком, не теряя зрительного контакта с собеседником. С удовольствием читала сменяющие друг друга эмоции на его лице: насмешка, раздражение, растерянность, гнев.
– Я не расслышал? – Челкастый прислонил ладонь к уху. – Прогавкай еще раз, шалава, – выплюнул он слова, не отрывая взгляда от девчонки. – Последние мозги его хер выбил? – Он кивнул на Вика. – Ты на кого лезешь? Вы, шваль, закройтесь, пока шанс даю.
Он сплюнул на ботинки Штат. Она переглянулась с Виктором, пока мажоры хихикали над удачно сыгранным жестом.
Ветер завывал сильнее. Уже не в сентябрьской ночи – в груди Штат. Сердце гнало кровь по венам со скоростью звука, Штат заносило на поворотах. Темнота парка сгущалась, светлым пятном очерчивая шестерых. Кожа, казалось, лопалась, собравшихся накрывало куполом ярости Штат.
Схлопнувшаяся тишина давила на виски. Термоядерные реакции ждали своего часа.
– Я в замешательстве. – Штат картинно вскинула брови, обращаясь к другу. – Виктор, вы чувствуете удушающий запах иронии?
– Всем своим существом, – улыбнулся Вик.
