– А ты когда-нибудь влюблялась? – ударилась в лирику Ева, разглядывая пейзаж за окном.
Она задала вопрос скорее по инерции, чем из интереса. Вино в голове создавало приятную какофонию, думать конструктивно совершенно не хотелось.
– Конечно, – кивнула Тат, – в детском саду и в седьмом классе. Оба были такими красавчиками. – Она мечтательно улыбнулась.
– Ну это понятно. А по-настоящему?
Дрейк вдруг повернулась к Еве и перестала широко улыбаться, только еле дернула уголками губ.
– А любовь не бывает ненастоящей – меняется только твой взгляд на вещи, и только оттого, что ты повзрослела, чувства прошлого не обесцениваются.
Ева заморгала от неожиданно проникновенных слов.
Маричева смотрела на Дрейк и удивлялась тому, как тепло и открыто она выглядела в этот момент. Глаза брюнетки излучали свет, в улыбке не было ни капли язвительности – в такую девушку хоть кто влюбится. Она вздрогнула, когда тишину коридора разрезал шум окончившихся занятий.
Девушки собирали разбросанные по подоконнику вещи, когда по лестницам начали сновать бегущие с занятий студенты.
Ева замерла на месте, увидев Вертинского, поднимающегося на пролет вверх. Он дернул головой, смахивая со лба темные волосы. Соблазнительно облизнулся, жуя жвачку. Ухмыльнулся уголком губ, проходя мимо девушек, и подмигнул Маричевой, отчего та в срочном порядке распустила волосы, чтобы закрыть алеющие щеки.
Ева попрощалась с Тат и убежала к подругам: Дрейк сказала что-то о планах с семьей.
Тат проводила взглядом спину Вертинского, закатила глаза: после того, как он ушел из ее дома и постели в понедельник утром, по непонятным им обоим причинам оставшись на ночь после уикенда, Крис не появлялся в универе почти месяц – кинул только пару СМС-ок о том, что занят на работе с новым проектом.
В груди ныло от неопределенности, но Татум решила не заморачиваться даже сейчас, когда он провокационно подмигнул Еве, объявившись в учебном заведении только в пятницу в конце учебного дня.
Было больно. Больно и обидно, что он бросил ее после уикенда, почти ничего не сказав, но Дрейк решила, что не будет из тех, кто страдает по мудакам.
Она вышла во двор, плотнее запахивая куртку.
В кармане вибрировал телефон. Татум не глядя ответила на звонок: полдня ждала, когда ей перезвонят.
– Да? – прозвучал хриплый голос на том конце провода.
Тат вдохнула побольше морозного воздуха, чтобы мыслить трезво и не дать болезненной ностальгии ударить по мозгам.
– Нужно поговорить, – сухо ответила Дрейк, – давай встретимся. И ты свою просьбу озвучишь наконец.
В трубке послышался смешок. Дрейк на этом не заострила внимания – почувствовала, как ее схватили за руку и практически потащили за собой в сторону парковки. Тат охнула, увидев перед собой Криса, который улыбался и нарушал ее личное пространство, почти волоча Дрейк к машине, как непослушного ребенка.
– Завтра в семь у стелы? – скомканно бросила в трубку она, надеясь, что из-за гомона во дворе Вертинский не услышит подробностей телефонного разговора.
Спина покрылась холодным по́том от такой компрометирующей ситуации, но лучистые взгляды Криса, которые он кидал на Дрейк через плечо, успокаивали.
– До встречи, – ответили на том конце.
Звонок прервался, когда Тат поняла, что Вертинский ведет ее к своей машине. Прямо с университетского двора.
На них никто не обращал внимания: все были заняты тем, чтобы скорее сбежать из учебного заведения домой и накрыться пледом с головой, чтобы немного поспать, но мало ли что – Татум чувствовала себя неуютно, находясь с Крисом вне фальшивого уикенда или за стенами собственного дома.
Дрейк выдернула руку из хватки парня. Остановилась, не дойдя до черного «мерседеса» пяти шагов. Парень обернулся, только когда открыл дверь со стороны водителя: увидел, что Тат стоит на месте.
Он тяжело вздохнул, требовательно посмотрел на Дрейк с немым вопросом в глазах. Она растерянно развела руками.
– Серьезно, Крис? Сейчас? – В ее глазах плескались непонимание и скепсис: она не ревнивая девушка, держащая парня на коротком поводке, она вообще ему не девушка, но Тат – не подстилка, которую можно выдернуть из жизни в любой момент, чтобы удовлетворить свои потребности. – Я не буду с тобой трахаться.
Реплика повисла в воздухе вязкой недосказанностью, пронизывая пространство не то гордостью, не то горечью. Тат сложила руки на груди, смотрела на Криса в упор.
– Что? Я и не прошу… – Ошеломленный вздох сорвался с губ Вертинского. Он устало потер переносицу, кидая на Татум воспаленный взгляд исподлобья. – Боже, Дрейк, давай без этого.
У Тат внутри что-то оборвалось от неожиданных слов – руки из враждебной позы повисли безвольными плетьми. Стало неудобно за свою претензию. Дрейк не знала, куда себя деть, смотря на тень усталости, то и дело мелькающую на лице парня, когда он не пытался нагло усмехаться.
– Тяжелый выдался месяц? – Ледяная стена настороженности оттаяла, и Тат слабо улыбнулась, подходя на пару шагов к Крису.
Видела, как он грустно ухмыльнулся, вкладывая в жест нервного смешка гораздо больше смысла, чем озвучивал.
