Потом ее выкинуло на корабль, к ногам дико хохочущей Мойры. По ее рукам ползли зеленые ядовитые змеи, между губ скользил тонкий раздвоенный язык, а глаза были цвета янтаря. В них полыхало пламя. Все ближе и ближе. Затягивая, заставляя трепетать.
Хлоп! И вместо Мойры перед ней молодой кхассер. За его плечами угрожающе подняты темные крылья, на губах – хищная усмешка. Он жуткий, но такой… такой… Сердце пропускает удар, когда его взгляд затягивает тьма, и еще один, когда он подступает ближе. Что-то сладкое и в то же время пугающе-острое скручивается в тугую спираль чуть ниже пупка. Ей хочется сбежать, и в то же время остаться. Кхассер протягивает руку, намереваясь прикоснуться к ее щеке…
На этом моменте Ника проснулась. Подскочила на кровати, судорожно ловя воздух ртом и сминая пальцами тонкое одеяло. В груди гремело, и ощущение острой сладости никак не хотело отступать, заставляя плотнее сжимать бедра.
– Дура!
Подведя неутешительный итог, Доминика спустила ноги с кровати, нащупала на полу большие войлочные тапки и пошаркала к окну. Еще темно, но в небе появлялись первые призрачные отблески рассвета.
Пытаться уснуть еще на пару часов не было смысла. За ребрами, разгоняя остатки дремы, продолжало грохотать сердце, а жажда действий толкала вперед.
Пока Нарва досыпала свои беспокойные сны, Ника вскипятила чайник, скромно позавтракала и, одевшись потеплее, вышла на крыльцо. В ее худой заплечной сумке болталась краюха хлеба, прошлогоднее моченое яблоко, фляга и перочинный нож с костяной ручкой.
На рассвете в лесу было холодно и торжественно красиво. По земле кружевами стелилась тонкая корочка льда. Красуясь хрустальными нарядами, стройные березы низко склоняли тонкие плети, а хмурые ели, наоборот, расправляли пушистые лапы.
Доминика проворно сбежала по ступеням, подобрала походную палку и отправилась в путь. Она прошла по кромке еще пустующих полей, выбралась на просеку, освободившуюся от снега, и по ней добралась до реки.
Перебираться по льду было опасно – темная вода на мелководье уже разбивала зимние оковы, а чуть поодаль в большой проруби неспешно кружили отколовшиеся льдины. Нике пришлось двигаться вдоль берега до тех пор, пока на ее пути не попался узкий деревянный мостик, перекинутый по осени кем-то из крестьян. Перилл не было, поэтому она шла, для равновесия широко раскинув руки и напряженно слушая, как под ее весом надсадно трещали старые доски.
Только оказавшись на противоположном берегу, Доминика смогла выдохнуть.
– Жуть, – прошептала она, оглянувшись на реку, и отправилась дальше.
К полудню стало припекать. Пользуясь тем, что вокруг нее глухой лес и ни одной живой души, Ника позволила себе снять капюшон. Тут же налетел ласковый ветер и принялся играть с ее волосами. Она улыбнулась, подставила лицо солнышку и прикрыла глаза.
Каждую весну ее наполняло предчувствие чего-то хорошего. Так было и сейчас. Все будет хорошо. Надо только избавиться от серых нитей.
Еще через пару часов она добралась до сизого леса, раскинувшегося у подножия гор. Ненадолго остановилась возле родника с обжигающе-холодной водой. Умылась, сделала несколько глотков, после этого опустила обе ладони в воду и снова попыталась найти то, зачем проделала такой долгий путь.
Белые нити покорно окутали землю, запульсировали, набираясь силы, и указали направление. Совсем близко, на подлеске за оврагом.
Опушка встретила ее подозрительной тишиной. Среди голубых елей не сновали любопытные белки, не ворковали первые горлицы. Даже ветер, казалось, притих и лишний раз боялся пошевелить листвой.
Значит, не ошиблась…
Ника нашла нужное место между двух поваленных крест-накрест деревьев – холмик, похожий на кротовую нору, с белесыми, будто усыпанными пеплом, краями. Доминика бросила сумку, опустилась на колени и начала осторожно разгребать рыхлую землю. Ямка становилась все глубже, но она продолжала копать до тех пор, пока пальцы не коснулись чего-то влажного и неприятно холодного.
Брезгливо поджав губы, Ника рассматривала свою находку.
Это было семя размером с крупный боб. Уродливое: бурое с красными наростами и розовыми нитями корней, похожими на червей, вяло копошащихся в земле.
Хищный маринис. Растение, запрещенное в Шатарии и других странах. Столь редкое, что встретить его практически невозможно. Разве что в местах, подобных Андракису, где из-под земли пробивается рой злобных валленов, приносящих в своих желудках чужеродные семена.
Его следовало уничтожить, пока семя слабое и едва живое, иначе оно само начнет уничтожать все, до чего дотянется. Поглотит траву, пробившуюся рядом, задушит деревья, выпив из них все соки. Убьет любого, кто попадется в его щупальца.
Природа сама пыталась избавиться от чужеродного пришельца – засыпала землей, так что не пробиться, отводила воду, не позволяя сделать и глотка, закрывало от теплого солнца. Душила всеми силами. И ей это почти удалось… Если бы не Доминика.
