Воспользовавшись тем, что парень отвлекся, Доминика поспешила уйти. На сегодня приключений с нее было предостаточно.
Уже в сумерках она вышла на знакомую опушку и устало побрела к избушке. Над покосившейся трубой неспешно вился дымок, а в окнах едва заметно плясало пламя одинокой свечи, которую Нарва оставила специально для нее.
– Вернулась, – облегченно выдохнула травница, – я уж думала, что все, пропала девка. Хотела в деревню за мужиками бежать и на поиски отправляться.
– Да что со мной станет…
Ника сбросила сумку, повесила плащ на гвоздь и пошла к умывальнику.
– Есть будешь?
– Нет, Нарва, спасибо. Я так устала, что не чувствую голода.
– Как обход? Проверила землю? – спросила старуха.
– Да, – Доминика вытерла лицо мягкой тряпицей и, чтобы приглушить любопытство травницы, рассказала лишь то, что посчитала важным: – В этом году будет хороший урожай трилистника. За рекой пробиваются новые ростки черной лозы, ее настой помогает при отравлениях, поэтому надо будет ей помочь, подвязать хорошенько. А вот старая ольха на границе с лесом погибает – жуки выгрызли сердцевину. Если не сожжем, то переползут на соседние деревья.
– И все это ты узнала сейчас? Когда еще ни листочка, ни травинки не проклюнулось? – старуха недоверчиво, но в то же время восхищенно покачала головой.
– Да. Я полезная. А ты от меня избавиться хочешь, – проворчала Ника.
С приходом весны Нарва все чаще говорила, что надо поставить хозяина в известность. К счастью, Брейр еще не вернулся, но это могло случиться в любой момент.
– Глупости говоришь.
– Думаешь, мне разрешат здесь остаться, если узнают правду? Как бы ни так. Заберут в замок, и некому будет тебе подсказывать. А я так хотела научить тебя новым зельям, – как бы невзначай обронила Ника, – жалко…
Травница пригорюнилась. Как бы она ни любила хозяина, но страсть к травничеству была сильнее. Очень уж ей хотелось узнать у Ники что-то новое.
– Ладно, – проворчала она, сдаваясь, – думаю, месяц-другой ничего не изменит. Можем повременить. Тем более Брейр занят будет, незачем его отвлекать…
– Вот и я так думаю, – кивнула Доминика.
Пары месяцев должно хватить, что проклятый цветок набрал силы.
Спустя два дня после приключений в сизом лесу на пороге появилась корзина, полная припасов. Свежий, еще теплый хлеб, козий сыр, завернутый в марлю, печеный картофель и сахарные бублики.
– Это что? – спросила Нарва, настороженно заглядывая под накрахмаленную тряпицу.
– Еда.
– Я вижу, что еда, – фыркнула старуха, – что она тут делает?
– Может, кто-то потерял?
– На нашем крыльце с утра пораньше?
– Да. Глупо, – согласилась Доминика, – а может, это благодарность из деревни? Может, кому-то помогли твои зелья, и этот человек решил вот так сказать спасибо?
Нарва задумалась. С наступлением весны, как сугробы сошли и тропы стали проходимыми, к ней снова потянулись желающие. У кого-то кончился запас средств от головной боли, кто-то после зимы чувствовал себя вялым и несчастным, кто-то заранее обрабатывал землю от паразитов.
– Может быть… – с сомнением проворчала травница.
Ника тем временем подхватила корзину и поволокла ее в дом. Не пропадать же добру. К тому же за долгие зимние месяцы она соскучилась и по вкусной выпечке и сыру. У них с Нарвой хлеб был из серой муки, вместо молока – овсяная вода, а картошка закончилась еще пару недель назад.
В тот день у них был сытный обед и вкусный ужин. Даже настроение улучшилось, и они долго сидели у едва тлеющего в очаге огня и разговаривали. Обычно молчаливая Нарва сыто жмурилась и рассказывала, как в молодости кружила головы мужчинам. Как замужем была, да муж погиб, защищая границы от валленов. Оправиться от потери она не смогла и второй раз замуж не пошла, хоть и звали. Впрочем, Нарва рассказывала об этом без горечи и сожалений. У нее была интересная жизнь и сейчас она жила так, как хотела – в тишине леса, наедине с природой.
Нике рассказывать было особо нечего. Опыта у нее мало, побывать она нигде не успела, кроме гимназии да недружелюбного Андракиса.
– Вас из гимназии не выпускали, что ли? – не скрывала недоумения травница. – Сидели в четырех стенах?
– Там не было четырех стен, – возразила Ника, – большой замок. С библиотекой, зеленым двором и светлыми аудиториями…
– И все?
– Разве этого мало?
– Разве много? Ты с пятнадцати лет сидела в этом замке и никуда не выходила. Друзья все остались за стенами, родные тоже…
– Они навещали меня!
– Раз в год? А все остальное время вам нельзя ни выходить, ни общаться с кем-то посторонним? Прости, но это больше на тюрьму похоже. Будто вас всех просто заперли в одном месте и следили, чтобы вы никуда раньше времени не делись. Ты уверена, что именно так готовят невест на отбор?
– Какой отбор, такая и подготовка, – обиженно просопела Ника, – нас, знаешь ли, тут тоже не приняли с распростертыми объятиями.
– А должны были?
– Все! – Доминика поднялась. – Я больше не хочу говорить на эту тему. Мне она неприятна.
– Как скажешь, милая.
– Спокойной ночи.
