Она так увлеклась этим занятием, что перестала обращать внимание на всполохи и раскаты грома над сторожкой. А вдобавок просмотрела, как из ближайшего орешника выскочил нежданный гость и, натягивая капюшон до самых глаз, побежал к строжке.
Во время очередного небесного грохота дверь отворилась и на пороге возникла внушительная черная фигура. Ника испуганно уставилась на темный провал под капюшоном. Когда гость шагнул внутрь, она проворно вскочила на ноги и схватила единственное, что было хоть как-то похоже на оружие – чугунную кочергу на закопчённой ручке.
– Ника, это я, – раздался знакомый голос. Мужчина стащил с головы капюшон, и она увидела кузнеца. Он по-собачьи мотнул головой, стряхивая крупные капли с волос, и улыбнулся: – Я поговорить с тобой хотел. К Нарве вот пришел, а она сказала, что ты в лесу еще. Вот я и решил, что от непогоды только тут ты и могла укрыться. Как видишь, не ошибся.
– Лука, – Ника облегченно выдохнула и опустила кочергу, но спустя миг взвизгнула и бросилась туда, где сидела раньше – одеяло-то на полу осталось!
– Не смотри на меня! – крикнула, и кузнец тут же развернулся лицом к двери, уставившись ошалелым взглядом на мутную пелену дождя.
– Я просто… – не выдержал, покосился через плечо.
– Отвернись, я сказала! – Ника вцепилась в платье.
Оно было все такое же сырое и противно холодное, но она попыталась натянуть его через голову и запуталась в мокром подоле. Ткань скаталась и никак не хотела распрямляться.
Боги… Какой позор! Почему он пришел именно сегодня?! Зачем?
– Поговорить надо, – упрямо повторил Лука, сжимая пудовые кулаки и жадно прислушиваясь к возне за спиной.
Он как увидел ноги ее длинные и стройные, так окончательно дар речи потерял. Волосы темные распущены, под светлой рубашкой видно стан: ладный, изгибистый, округлые бедра и талия такая, что запросто ладонями обхватить можно. Настолько красивая девушка, что в паху ломило и сердце дубасило, норовя проломить ребра.
Как такую другому отдать? Тем более тому, кто просто попользуется, как игрушкой, и бросит. Или и того хуже – наиграется сам и другим на потеху отдаст. А с ним, с Лукой, она счастлива будет. Он ее на руках носить будет и все что захочет для нее сделает. Каменной стеной от всех забот укроет.
Права была служанка верткая, когда сказала, что нельзя свое счастье другим отдавать. Бороться надо. Если потребуется – силой брать. И пусть сейчас синеглазая разгневается, но потом спасибо скажет за то, что избавил от незавидной участи бесправной содержанки.
– О чем? – прокряхтела она, протискиваясь в узкую горловину.
Шнуровка еще эта! Будь она неладна!
– Об этом, – кузнец принял решение, кивнул сам себе и развернулся к ней лицом.
– Что? – Ника замерла, застряв в куче мокрых складок, так и не опустив подол платья до конца.
Взгляд, которым Лука впился в ее колени, ей очень не понравился. Слишком открытый и откровенный. Он неприятными мазками проходил по коже и вызывал желание спрятаться. Вроде тоже обжигал, но по-другому. Не было тех самых мурашек, которые толпами бегали по спине и рукам, когда смотрел кхассер.
– Отвернись, – попросила она, протискивая руку в сырой рукав, – я еще не готова.
– Нет, – твердо сказал он и наоборот сделал шаг в ее сторону.
Доминика неуклюже отпрянула:
– Лука!
– Ты прости меня, что вот так, – он стащил сырую куртку и бросил ее на пол, – но иначе не получится. Кхассер не отдаст тебя добровольно.
– Чего?
Ника попятилась, насторожено наблюдая, как он выправляет рубаху из-за пояса.
– Хозяин, конечно, осерчает, когда узнает. Но я объясню. Скажу, что любовь это. Настоящая. Выпорет наверняка, так что места живого не останется. Но ничего. Ради тебя на любые жертвы готов. Справлюсь.
– Уходи, Лука, – выдохнула Доминика, когда пятиться уже было некуда. Она прижалась спиной к шершавой стене, распласталась на ней, словно пытаясь просочиться наружу, – обещаю, что не скажу Брейру о том, что ты тут говорил. Только уйди.
Он покачал головой и ободряюще улыбнулся:
– Сама потом спасибо скажешь.
За что спасибо? За то, что силой взять хочет?
– Ты с ума сошел! – Она снова нащупала потной ладонью кочергу. Схватила ее, выставляя перед собой. – Не подходи! Кричать буду!
– Кричи, – согласился он.
В тот же миг, будто в насмешку, за окном раскатисто ударил гром. Кричи не кричи – никто не услышит. Да и не бывает путников в этой глуши. Только если случайно кто забредёт в поисках ночлега.
– Лука, прекрати, пожалуйста! Ты меня пугаешь!
Кузнец не слушал. В мыслях он уже был там, в счастливом будущем, где рядом красавица жена и куча ребятишек таких же синеглазых, как их мать. Да, поначалу сложно будет. Но потом все наладится. Он в это верил.
Ника даже замахнуться нормально не успела, когда он стремительно шагнул к ней, одним движением вырвал кочергу из дрожащих рук и отшвырнул в другой угол сторожки. Девушка испуганно охнула и попыталась сбежать, проскочив у него под рукой, только кузнец, несмотря на свои внушительные размеры, ловким оказался и быстрым, как гадюка.
– Отпусти меня, – взвизгнула она, когда его руки сомкнулись на талии.
