– Не отвлекайся, вариантов много. Вафли – очевидный выбор.
– Что, если я захочу блинчики? – спрашиваю я, просматривая меню завтрака.
– Я оскорблен, – говорит он, прижимая руку к груди. – Как ты ешь блинчики? Они такие грубые.
– А вафли что – нежные?
– Абсолютно. О, я вижу, у тебя в руках масло и сироп. Вот, дай-ка я подержу их для тебя в своих двадцати пяти квадратных кармашках.
– Ты смешон, – говорю я.
– И ты улыбаешься.
Эдриан прав, но осознание этого лишь заставляет улыбку соскользнуть с моих губ, потому что я не уверена, что мне можно улыбаться. Сейчас не время. Эдриан, должно быть, заметил это, потому что закрыл меню и спросил:
– Ты уверена, что готова пойти сегодня в школу?
– Да. – Я решительно кладу свое меню поверх его. – Но мне не нужно идти на занятия. Я побуду только в администрации.
– Вполне справедливо. Просто… помни, что нет никаких правил, как нужно горевать. Плачь, если тебе нужно поплакать. Смейся, если хочешь смеяться. Не беспокойся о том, что подумают другие.
Я задумываюсь над его словами, но когда собираюсь спросить, откуда в нем столько мудрости, подходит официантка, и Эдриан делает заказ, прежде чем приподнять бровь, как бы спрашивая, готова ли я принять вызов.
Не отрывая от него взгляда, я говорю:
– Воду и одну вафлю с клубникой, пожалуйста.
Официантка повторяет заказ и уходит.
– Достойный выбор, – поддерживает меня Эдриан.
– Ты не имеешь никакого отношения к моему ре- шению.
– Конечно, нет, – соглашается он и улыбается.
Мы сидим молча, но вокруг гудят посетители.
– Я должен…
– Что ты…
Мы оба смеемся.
– Ты первый, – говорю я.
Эдриан делает большой глоток воды, и когда начинает говорить, у меня возникает смутное подозрение, что его слова звучат не совсем с той интонацией, с какой он изначально хотел:
– Я думал о том, как много изменилось в той поездке. Я имею в виду, что до сборов я думал, что сестры Столл близняшки, с которыми я учился на первом курсе.
– Мы не близнецы.
– Теперь я это знаю, – продолжает он. – Я хочу сказать, я не ожидал, что узнаю вас обеих так хорошо, но узнал. И теперь я знаю, что вы особенные. – Он пожимает плечами, совершенно не осознавая, как странно это звучит для меня, как странно слышать это и не помнить тех сблизивших нас моментов. – Итак, о чем ты хотела спросить?
– Детектив Говард упомянул, что просматривал наши записные книжки из поездки, но я понятия не имею, что он мог найти. Мы что-то обсуждали между собой? – спрашиваю я, разворачивая столовые приборы и раскладывая на коленях салфетку.
– Ммм… – Эдриан выглядит так, будто собирается что-то сказать, но на этот раз слова не вылетают из него, как шарики жвачки из автомата.
Официантка возвращается в рекордно короткий срок с двумя массивными тарелками с вафлями. На моей – горка свежей клубники, а у Эдриана – черника. Оба блюда украшены взбитыми сливками.
– Спасибо, – обращается к ней Эдриан. Он держит нож и вилку вертикально и вопросительно поднимает брови, глядя на меня. – Что?
Затем он поворачивает тарелку под другим углом и набрасывается на еду.
– Мы делились тем, что писали в записных книжках? – повторяю я вопрос.
Эдриан не торопится с ответом, как будто работа ножом требует от него полной сосредоточенности:
– Да, кто-то делился. – Он откусывает кусочек, делая вид, что смакует его, и указывает на мою тарелку. – Ты что, даже не хочешь попробовать?
Я намазываю на кусочек вафли сливочное масло, добавляю немного взбитых сливок и клубники. Эдриан смотрит на меня так, словно ждет финальной подачи в матче Мировой серии.
– Ммм, хорошо, – говорю я.
– Хорошо? Просто хорошо? Столл, ты меня убиваешь. Это лучшие вафли в городе.
– Я же сказала, они вкусные!
– Ты еще несноснее, чем я думал. О, вот и он. – Эдриан машет Райану, который стоит у двери и оглядывается по сторонам. Увидев Эдриана, тот кивает и направляется к столику, но останавливается, как только замечает меня.
– Не рад мне? – спрашиваю я, когда Эдриан пододвигается, освобождая место для Райана, последний выглядит так, как будно ему предлагают сесть на игольницу.
– Нет, просто… – Теперь он смотрит на меня так, словно не может отвести взгляд. – Это как увидеть привидение. Прости. Мне не следовало этого говорить.
Извиняющийся Райан Джейкобс? Это что-то новенькое. Я наклоняюсь вперед, как это делает детектив Говард, когда думает, что я скрываю правду.
– Мне кажется, ты что-то знаешь.
– И ты туда же? – Райан закатывает глаза. – Сначала этот детектив, или кто там еще, приставал ко мне, а потом еще выложили этот пост. Клянусь, я ничего не сделал ни тебе, ни твоей сестре.
– Какой пост? – спрашивает Эдриан.
Райан выхватает из рук Эдриана чашку и нервно пьет. Он больше похож на Райана, каким я помню его до сборов.
– Эти дурацкие теории про сестер Столл, или что-то в этом роде, – говорит он. – Гаттер до сих пор не вернулся в школу после поездки. Говорят, что его уволят из-за постов. И если я потеряю стипендию на следующий год из-за этого дурацкого сайта, клянусь… – Райан замолкает, согнув в руках вилку. Эдриан осторожно забирает ее.
Я не читала блог, с тех пор как узнала о мистере Гаттере. Видимо, пора.
