– А теперь ты уезжаешь в Тринити и оставляешь меня одну. Мне надоело вечно быть одной. Помнишь, как после кино все пошли к Николь домой?
– Ты почувствовала себя плохо и позвонила маме, чтобы она приехала за тобой.
– Нет. Я не почувствовала себя плохо, Грейс. Я пошла в туалет, а в этот момент все договорились, кто на какой машине поедет, и забыли оставить место для меня…
– Я этого не знала, – бормочет Грейс, уставившись в пол.
– Это не оправдание. Ты могла бы догадаться. Посмотри на меня! – Мои слова звучат не как мольба, как я себе представляла. Это приказ, которому Грейс обязана подчиниться. – Если бы тебе было не все равно, ты бы заметила мое отсутствие, но ты была слишком занята своими друзьями, впрочем, как и они тобой.
– У тебя есть друзья, – шепчет она. – У тебя есть Эрика.
– Тебе не понять. У меня никого нет, Грейс. Даже тебя.
Я поворачиваюсь к ней спиной и смотрю на толпу, заполонившую холл и стекающую по лестнице. Всем присутствующим хватает ума убраться с моего пути.
Я прохожу мимо c высоко поднятой головой. Теперь все меня видят! Я поднимаюсь по лестнице и представляю, как все смотрят мне в спину, но это меня не смущает. В действительности гнева и боли с каждым шагом становится все меньше, как засохшей грязи, отпадающей с ботинок.
Добравшись до второго этажа, я чувствую, что преображаюсь. Никогда в жизни я не была так честна. Ни с Грейс, ни с кем-то другим. Меня охватывает трепет. Я чувствую себя невесомой, как будто, если постараюсь, смогу парить в воздухе. Все смотрели на меня, а мне было все равно. Все слушали, а я кричала все громче.
Кем я стала? Кто бы то ни был, она мне нравится. Должно быть, именно такое чувство испытывает Физзи, когда дверь оставляют открытой и она выскакивает наружу. Чувство полной свободы.
– А-а-а, – нараспев кричу я, влетая в комнату. Я чуть было не врезаюсь в Джейд, когда та, надевая толстовку, выходит. – Я сделала это. Черт возьми, я действительно сделала это.
– Что сделала? – спрашивает Джейд, справившись с толстовкой.
– Я рассказала Грейс о том, что чувствовала последние четыре года.
– Рассказала ей все?
В ее голосе звучит подозрение. Я поворачиваюсь и падаю спиной на ее кровать.
– Я была самой собой. Я не сдерживалась. Удивительно, что ты меня не слышала. Громкость я тоже не контролировала.
Я смеюсь и не могу остановиться.
– Как она это восприняла?
Мой смех стихает, и становится тихо.
– Она… Думаю, она пыталась замять этот разговор.
– Но ты ей не позволила.
– Нет. Я все высказала.
– Я понятия не имела, что ты настолько зла.
– Честно говоря, я и сама не знала. – Энергия пульсирует в моих венах сильнее, чем во время любого другого приключения или занятия, которые можно было бы спланировать в отпуске, но постепенно я прихожу в себя, и мое тело наливается тяжестью. – Ты думаешь, это было слишком? В глубине души я сожалею.
– Она это заслужила, – говорит Джейд с легкой насмешкой в голосе. – Ей было плохо, когда она ходила на вечеринки без тебя? Или когда ты узнала о том, что не получишь стипендию? Или когда ты была дома в одиночестве?
– Подожди, как ты узнала о стипендии?
Джейд на мгновение замирает:
– Ты упоминала об этом на днях. – Она говорит тем же тоном, что и в тот день, когда я застукала ее с телефоном, словно я настолько глупа. – Когда мистер Гаттер спросил тебя о волейболе.
– Нет. – Я качаю головой. – Я ничего не говорила о стипендии. Грейс об этом не знает. Никто не знает. За исключением…
Все встало на свои места, как три недостающие части мозаики. Щелк, щелк, щелк.
– Последние четыре года я жила в одной комнате с Грейс. За все время она ни разу не упомянула, что я разговариваю во сне.
– К чему ты клонишь? – Джейд смеется. Холодно, спокойно и естественно. Будто ждет, что несуществующие зрители посмеются вместе с ней.
– Я не произносила имени Матео во сне. – Я хватаю с комода свою записную книжку. – Ты читала это!
Я медленно произношу слова, каждое из которых разжигает во мне гнев.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – произносит Джейд.
Я переворачиваю одну из первых страниц, на которой отражены взлеты и падения сердцебиения, и указываю на шестой пункт.
– Ты читала мою записную книжку. Только так ты могла узнать о стипендии и о Матео.
Я готовлюсь услышать ответ. Она собирается сказать мне правду. Я поймала ее на лжи. Какая бы дружба между нами ни завязалась, все кончено. Джейд придется признаться в предательстве.
– Я не понимаю, из-за чего ты так волнуешься, – говорит она мягким тоном без тени гнева. – Ссориться с Грейс, должно быть, трудно, но не надо проецировать свой гнев на меня.
– Это была твоя цель, не так ли? Чтобы я поссорилась с ней? Ты все это время давила на меня.
– Я только убеждала тебя быть с ней честной. – Голос Джейд снова звучит так, словно она искренне недоумевает, почему ей приходится объясняться. – Я ни к чему тебя не принуждала.
– Ты расспрашивала, не она ли сделала то фото с мистером Гаттером. Ты хотела, чтобы я рассказала ей о Матео. Ты хотела, чтобы я сделала ей больно.
