Он берет меня за руку, мы возвращаемся к машине. Благодаря Эдриану между нами складываются теплые отношения, и есть надежда, что он будет ждать меня на той стороне переправы, которую мне еще предстоит преодолеть.
Доставая из кармана ключи, Эдриан говорит:
– Бетти Уайт хотела бы устроить для нас пикник.
– Правда?
Уважительный и романтичный. Веселый и серьезный. Эдриан – это нечто большее, о чем я и мечать не могла.
– Я возьму еду с заднего сиденья, а ты, если хочешь, достань пока одеяло из багажника.
Он нажимает на кнопку, его голова исчезает в багажнике, а звук открывающейся крышки прерывает фразу. Багажник завален всевозможными вещами. Фонарик. Один ботинок. Спортивная сумка. Несколько упаковок сушеных фруктов, которые, вероятно, выпали из коробки. И да, одеяло. Из машины доносится его голос, приглушенный шуршанием пакетов:
– Надеюсь, ты не планируешь оказаться на пятизвездочном ужине, но обещаю, что все самое необходимое я взял.
Я хватаю одеяло и замираю. Там, под одеялом, рядом с пустой бутылкой из-под воды и скомканным чеком – записная книжка. Возможно, она выпала откуда-то, когда Эдриан заворачивал за угол или резко повернул. Посреди этого грязного багажника. Она открыта на второй странице. Левая страница исписана каракулями, изображающими кактус и солнце, а на правой сверху – имя моей сестры.
– Что это? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.
Эдриан выходит из-за угла, держа в руках две желтые сумки «Доллар дженерал»[4]:
– …чипсы-барбекю, сырные крекеры «Вэйлс», которые, кстати, намного вкуснее «Голдфиш», и… Что?
Его лицо испуганно вытягивается, но я уже прочитала половину страницы.
– Это не… – Эдриан тянется к записной книжке, но я резко разворачиваюсь, чтобы дочитать последний абзац. С каждым словом нож обмана все глубже вонзается в мое сердце.
Я не заплачу. Только не из-за него. Не сейчас.
– Ты вообще собирался сказать мне об этом? – спрашиваю я.
– Я… – Он замолкает и ставит пакеты около машины.
Я пыталась пережить смерть своей сестры, меня обвиняют в убийстве, а он… Кем он был? Кем он был для нее в творческом отпуске?
– Я думала, ты хочешь чего-то настоящего, – говорю я сквозь зубы. – Я так понимаю, моя потеря памяти – удобный способ для тебя скрыть правду, не так ли?
– Нет! – решительно заявляет Эдриан. – Все не так!
– Уже не важно, – говорю я и направляюсь к выходу с парковки, запихнув записную книжку и одеяло обратно в багажник.
– Подожди, – кричит мне вслед Эдриан, закидывая вещи на заднее сиденье. – Я хочу все объяснить!
Я сопротивляюсь желанию вернуться и убегаю, срезая путь через дворы, чтобы быстрее добраться до дома. Даже если Эдриан прыгнет в машину, то не сможет за мной угнаться. Я была глупа, поверив, что кто-то захочет быть рядом со мной в этот период. Эдриан поступил хуже, чем Николь и остальные мои друзья. Их отстраненность сродни предательству, но она ничто по сравнению с тем, что сделал Эдриан. Он использовал меня, сблизился со мной только для того, чтобы скрыть правду.
Мэдди умерла, и теперь он преследует меня? Это болезнь. Кто я для него? Утешительный приз, раз уж о сестре не может быть и речи? Я готова выплеснуть на него всю свою злость. Возможное продолжение разговора разжигает гнев внутри меня.
Какой парень способен переключить свой интерес на сестру девушки, если после ее смерти не прошло и недели? И какая глупая сестра на это купится? Мне хочется кричать!
В заднем кармане звонит телефон, но я не обращаю на это внимания. Я не хочу слушать его оправдания. Поднимается ветер. Мне нужно как можно скорее добраться до дома, чтобы не блуждать в темноте. Названия улиц мне незнакомы, но я уверена, что если продолжу двигаться в этом направлении, то скоро окажусь в знакомом месте. И это все, чего я хочу. Оказаться в знакомом месте. Там, где я не буду подозреваемой в убийстве, скорбящей сестрой, брошенной дочерью или одинокой девушкой. Я хочу вернуться к тому, что было раньше.
