Все же Марине пришлось дать Жанне «выпустить пар» и разрешить начать рассказ с ее семьи, иначе в ее речь все время прорывалась идея о том, что неведомая Катька не может рассчитывать ни на какую жилплощадь. Старшее поколение, в лице деда Леонтия и бабы Сони, купило второй дом для сына Евгения и его семьи, он его двадцать лет перестраивал, надрывался. И то, что в доме сейчас остались только Жанна с мужем Виктором, сыном и наследником Евгения, не значит, что Катьке с ее приблудным ребенком здесь что-то обломится. У них, между прочим, есть дочурка, Милочка, за таким охламоном замужем, что не приведи Господи! Вдруг ей не заживется с ним, и вернется она в родительский дом. А Катька – дочка Дмитрия, так пусть просится жить в тот дом. Хотя там и так семеро по лавкам! …
– У Сони и Леонида было двое детей: Евгений и Дмитрий? – прервала Марина эмоциональный монолог Жанны.
– Ну, да. – На секунду замолчала Жанна и перевела дух, чтобы затараторить дальше.
…Дед Леонтия уже нет, да и Дмитрия, сына его, царство им небесное. Осталась баба Соня, уже лежачая, да Валентина, жена Дмитрия, то есть вдова. А их дети были Иван и Катька, которая сперва замуж вышла и съехала. Катька самая младшая из всех была, самая балованная. Ивана аж на десять лет младше. Забаловали ее в детстве без меры, и жизнь не сложилась…
Марина рисовала в блокноте квадратики: от Дмитрия и Валентины два квадратика: Иван и Катерина. Чем-то насолила Жанне Анатольевне эта Катерина. Через слово её упоминает.
…Но зато Катькин брат Иван со своей женой Веркой, оказались плодовитым, как кролики. Они нарожали два раза по двое близнецов, и все – пацаны. Им только Катьки не хватало! Конечно, если бы баба Соня при своем праве была, Ивану с Веркой пришлось бы стерпеть эту обузу. Да дядя Ваня, хитрец, уговорил бабу Соню дарственную на него, любимого внука, подписать, мол, хлопот никаких и налог на наследство не платить. И стал он хозяин, тут же дом старый сломал и новый построил. Ну, бабке они с Веркой комнатенку все же выделили, хоть и маленькую, да зачем лежачей большую? А вместе с ней он и мать свою поселил, Валентину, она же вдовая, одна. А так ей, дескать, и ухаживать легче за бабкой.
Жанна, пожалев Валентину, а больше – в пику Верке – взяла ее к себе. Характер у тети Вали ангельский, особенно если сравнить с покойной свекровью Анной Федоровной, Нюрой. Вот уж натерпелась Жанна от нее при жизни! Верке и не снилось такое помыкательство. Пусть теперь сама с бабой Соней повозится! А с тетей Валей Жанна уживалась хорошо, пенсионерка ей помогала по хозяйству, места хватало. «Но тут приперлась Катька с сыном. Все у ней – не как у людей: замужем была – не родила, а как развелась – рожать надумала». Тетя Валя, конечно, приняла дочь с распростертыми объятьями. «Говорит, нам и втроем в комнате не тесно будет». Жанна, скрепя сердце, согласилась. «Дома совсем покою не стало, мать с бабушкой обе пацана балуют, разбил ли чего, опрокинул, вещи раскидал – ему все прощается, и за столом – лучшие куски. А крикливый какой! Во дворе носится, орет, аж в доме слышно, нам с Витей не подремать после обеда. Три года уже, а ничего не понимает!» Терпения Жанны хватило только на две недели. «Погостила – и хватит, пора уж и честь знать», – твердо сказала она Катьке. Та – в слезы, тетя Валя – тоже. Короче, слово за слово, в три дня собрались и уехали. Все трое. И не куда-то, а в Москву! Как же, ждали их там! Ну, и скатертью дорожка!
Переведя дух и выпив залпом полчашки остывшего чая, Жанна наконец переключилась на семью Кривошеевых. Марина, набросавшая от нечего делать, семейное дерево Шумиловых, и теперь четко представлявшая, кто есть кто в этой фамилии, с облегчением перевернула страницу блокнота.
Татьяна Александровна была одинокой женщиной, всю жизнь работала фельдшером, не отличалась ни красотой, ни легкомыслием. Серьезная, знающая, отзывчивая, трудолюбивая, нескандальная, она в деревне пользовалась всеобщим уважением. Когда она в 30 лет с лишком забеременела, никто в нее камень не кинул, даже Нюрка. Ведь она же не спуталась ни с кем женатым из своих деревенских, а нашла приезжего в санатории. Кто он был, так и осталось тайной, ни с кем на эту тему Татьяна Александровна и словечком не перемолвилась. Когда родился Аркадий, соседи помогали, чем могли, несли вещи, одежду. Только она гордая была, брала только самое хорошее, новое. Мальчик был похож на мать, высокий, темненький, но на удивление красивенький. Мать сильно баловала его, но он не был хулиганом, учился очень хорошо, в школе его хвалили. Девчонки за Аркадием табуном бегали, Карина, та просто сохла. Он был всегда вежливый, чистенький. Но на улице его не дразнили, потому что он дружил по-соседски с двоечником Колей Шумиловым.
«А кто это Коля?» – автоматически уточнила Марина и заглянула в свой блокнот, на генеалогическом древе Николай не значился. Правда, четверо детей Ивана остались безымянными, но по возрасту друг Аркадия сюда явно не подходил.
Жанна неохотно уточнила, что Коля – родной брат Виктора, на 4 года старше ее мужа.