– Затем, что у меня в то утро там была назначена встреча, поэтому был смысл ехать поездом. Я прибыл в Дублин к обеду и не видел Имоджен с того момента, как мы попрощались с ней вчера на выставке.
Винс не мог понять, можно ему верить или нет.
– Я женат, Винс, и вполне счастлив в браке, – продолжал Конор. – У меня двое детей. И у меня не было интрижки с Имоджен.
– Я так и знал, что ты это скажешь.
– Потому что это правда.
– Где она? – снова спросил Винс.
– Я действительно не знаю, – ответил Конор. – В Париже с ней все было в порядке. Может быть, она была чуть взволнована, но мы всегда волнуемся во время ярмарки. Я не знал, что она планировала покинуть компанию. Нам будет ее не хватать.
Винс перечитал письмо Имоджен.
– Мне жаль, если между вами возникли какие-то проблемы, – добавил Конор. – Она ничего не говорила о… ну…
Его голос прервался.
– Она моя жена. И ты позволил ей пропасть в другой стране! – Винс стукнул кулаком по столу.
– Не пропасть, – поправил его Конор. – Она явно приняла какое-то решение и… И…
– Она написала мне сообщение из аэропорта, – Винс достал телефон и продемонстрировал эсэмэску.
Конор прочитал ее, затем с сочувствием взглянул на Винса: «Возможно, она решила не возвращаться в Ирландию».
– Она не могла так поступить.
– А у нее нет никого во Франции? – спросил Конор. – Может быть, она решила навестить родственников, воспользовавшись моментом?
– И одновременно с этим бросить работу, да?
– Я не знаю, что творилось у нее в голове, – признался Конор. – Как я уже говорил, выглядела она совершенно нормально.
– Имоджен очень хрупкая, – сказал Винс. – Ты был обязан заботиться о ней, а ты позволил ей пропасть.
– Имоджен сама приняла решение, – настаивал Конор. – Ко мне это не имеет никакого отношения.
– На нее невозможно давили! – закричал Винс. – Эта ваша идиотская компания! Все эти ваши реструктуризации! Людям надо иметь возможность отдыхать и восстанавливаться! Наверняка ты сказал ей что-то, вот она и поступила так!
– Разумеется, ничего я ей не говорил, – возразил Конор. – У компании действительно есть определенные трудности, но мы по-прежнему прибыльны. Имоджен была ценным сотрудником, мы так к ней и относились. Никакого давления на нее не было.
– Но она уволилась, – сказал Винс. – Уволилась там и тогда, где и когда ты нес за нее ответственность. Ты даже не знаешь точно, улетела ли она. Не знаешь, вернулась ли она домой. Ты упустил ее из виду.
– Это была рабочая поездка, – произнес Конор. – И я вовсе не нес за нее ответственность. Она взрослая женщина.
– То есть моя жена пропала, а тебе совершенно все равно!
– Она не пропадала.
– Она не вернулась домой! – заорал Винс. – В моем понимании это называется «пропала»!
– Я уверен, она выйдет на связь, – сказал Конор. – Все это не случилось неожиданно, иначе она бы не написала это письмо.
Винс снова опустил глаза на письмо.
– А откуда мне знать, что это она написала? – возразил он. – Откуда мне знать, что это не ты? А вдруг с ней случилось нечто ужасное, и ты просто хочешь создать себе алиби?
– Да ради всего святого! – воскликнул Конор. – Зачем, боже мой, мне… Слушайте, Винс, вам лучше уйти. Мне жаль, что между вами и Имоджен возникли проблемы, и поэтому она не предупредила вас, что собирается оставить работу. И что она приняла решение не возвращаться в Ирландию. Но моей вины в этом нет, и я ничем не могу вам помочь.
– Да у нее нервный срыв! – завопил Винс. – А ты даже не заметил!
– Если у нее срыв, в чем я сомневаюсь, то вы тот, кто об этом должен знать, – сказал Конор. – Вы ее муж, а я только работодатель.
– То есть ты не собираешься ничего с этим делать?
– Это не мое дело.
– Женщина пропала, и это не твое дело?!
– Если она действительно пропала и я смогу чем-нибудь помочь, я помогу, – отрезал Конор. – Если вы считаете, что вам стоит пойти в полицию, я охотно сообщу им все, что знаю. Но я могу рассказать только то, что сказал вам: она вела себя абсолютно нормально все время, что мы были в Париже, и я даже не подозревал, что она задумала… ну побег или как это еще назвать. Если бы я знал, я бы попытался ее отговорить. Она… она была хорошим работником и очень милым человеком. Со всеми у нас тут хорошо ладила.
Винс молчал.
– Куда она могла направиться? – спросил Конор. – Мы исходим из того, что она не вернулась из Франции, но ведь возможно, что она решила поехать к кому-нибудь в Ирландии? К каким-нибудь родственникам?
Винс покачал головой.
– Совсем никого?
– Она не общается со своей семьей, – ответил Винс.
– Но кто-то же у нее должен быть.
– У нее есть сводная семья в Англии и пара чокнутых тетушек в Штатах. Не могу себе представить, чтобы она поехала к ним.
– И все-таки вам стоит их опросить.
Винс стиснул зубы.
– Я уверен, она вернется, – заверил его Конор. – Ей просто, наверное, нужно побыть несколько дней в одиночестве. Я могу это понять. Нам всем это иногда бывает нужно.
Винс встал и пошел к двери. Открыв ее, он повернулся к Конору.
– Надеюсь, ты сможешь сегодня ночью спать, – сказал он и с треском захлопнул за собой дверь.
