Рене представил его по-английски, и Оливер, глядя на Имоджен, сказал, что они уже знакомы.
– А, ну да, конечно, – спохватился Рене. – Я забыл.
– Никак не ожидал снова встретить Имоджен, – признался Оливер. – И это был, конечно, такой легкий шок.
– Разве встретить кого-то на пляже во время летнего фестиваля – это шок? – Рене посмотрел на него с непониманием.
– Да нет, я имею в виду в доме. Вот недавно.
– Он тебе про Фому, а ты ему про Ерему, – сказала Имоджен.
– Про Ерему? – на этот раз Оливер посмотрел на нее с удивлением и непониманием.
– Ну вы говорите о разных вещах. Впрочем, это неважно.
Она говорила быстро, ей не хотелось, чтобы Рене вступил в дискуссию по этому поводу.
– А остальные члены семьи остались на вилле «Мартин»?
– Да нет, – ответил Оливер. – Там нет никого, хотя Жиль должен вернуться в следующее воскресенье. Мы сейчас редко собираемся вместе всей семьей, как раньше.
– Но все-таки иметь домик у моря – это здорово, – Имоджен не хотела, чтобы он говорил о прошлом. – Ты останешься на барбекю?
– Не думал об этом…
– Вам нужен купон на еду, – вмешался Рене. – А там очередь минут на двадцать.
– Ну, это не так уж плохо, – пожал плечами Оливер. – Особенно если… Составишь мне компанию в очереди, Имоджен?
– Я?
Нелли вдруг фыркнула и расхохоталась.
– Вот это классно! – воскликнула она. – Рене стоит в очереди для Имоджен, а Имоджен будет стоять в очереди для этого знойного парня.
– Пардон? – Оливер воззрился на нее с недоумением.
– Да ничего, – сказал Рене. – Иди с ним, если хочешь, Имоджен. А я поближе познакомлюсь с этими очаровательными девушками.
Она в замешательстве уставилась на него.
– Иди, – повторил Рене. – Ты мне тут всю малину портишь.
И он подмигнул Бекки, которая рассмеялась.
– Ты неисправим, – усмехнулась Имоджен и пошла рядом с Оливером к большому шатру, где продавались купоны.
– Мне нравится Бастараш. Он хороший человек, – заметил Оливер, когда они встали в конец очереди.
– Он мне очень помог. И я его люблю до одури.
Оливер вскинул брови.
– Не в буквальном смысле слова, – спохватилась Имоджен. – Это просто такое выражение.
Его лицо прояснилось.
– Как дела с редактурой? – спросила она неожиданно.
– Очень хорошо, – ответил Оливер. – С этой книгой работать одно удовольствие. Я тебе дам копию рукописи, когда будет готово.
– Но это же займет кучу времени, разве нет?
– Пару месяцев.
– Не думаю, что буду еще здесь через пару месяцев.
– Вот как? Почему? Куда ты собираешься отправиться?
Очередь медленно двигалась вперед.
– Пока планов нет, – сказала Имоджен. – Но я точно знаю, что к зиме у меня будет мало работы.
– Наверное, – согласился Оливер. – Но мы, например, пользуемся услугами агентства круглый год. И не одни мы, я думаю.
– Ну да. И все же не знаю, останусь ли я здесь.
– Но ты по крайней мере останешься во Франции? Или вернешься в Ирландию?
– Этого тоже пока не знаю, – ответила Имоджен.
– Надеюсь, что ты останешься хотя бы до приезда моей матери.
– О нет, – она покачала головой. – Не думаю, что это хорошая идея.
– Почему?
– Не уверена, что она будет рада меня видеть, после того как моя мама предавалась утехам с ее собственным мужем.
– Да не говори ерунды, – равнодушно обронил Оливер. – У нее же есть уже другой мужчина, ты не забыла?
– Даже если и так, – Имоджен заглянула ему прямо в глаза: – Для нее это было чудовищное время. Вот так вдруг узнать, что твой муж и женщина, которой ты доверяла, строят шашни прямо у тебя под носом, в твоем же доме…
– Строят… шашни? – он снова поднял брови.
– Ты сам можешь догадаться, что означает это выражение, – сказала она. – Одним словом, думаю, будет ужасно, если она меня встретит.
– Не глупи, – настаивал на своем Оливер. – Она будет очень рада. Она иногда говорила о вас после вашего отъезда. Надеялась, что у вас – у тебя и твоей матери – все хорошо. Может быть, даже сожалела о том, что вы уехали.
– Совершенно логично и понятно, что она нас выгнала, – возразила Имоджен. – Если бы я обнаружила, что мой муж изменяет мне с прислугой прямо в моем доме, он бы получил в глаз в ту же секунду, я бы долго не раздумывала.
Оливер секунду обдумывал услышанное.
– Я понимаю, о чем ты говоришь, так мне кажется, – произнес он наконец. – Но между папой и мамой все было… не так. Не забывай: это была далеко не единственная интрижка.
– Мне все равно, – решительно сказала Имоджен. – Нельзя гадить там, где живешь.
– О, это выражение я знаю.
– Но это не я тебя научила.
– Ты все еще сердишься на свою маму, да?
– Да, – призналась Имоджен. – Если бы она не была такой глупой, мы могли бы остаться здесь, и она не встретила бы Кевина, и я не вынуждена была бы переехать в Бирмингем, а потом мне не надо было бы возвращаться домой, в Дублин, и вообще все было хорошо…
– То есть ты хочешь сказать, что сейчас, в данный момент, все не хорошо?
Они уже дошли почти до самого начала очереди.
– Только иногда, – ответила она с неожиданной улыбкой. – Только когда я забываю, что надо искать светлые стороны.
