— Да, мне тоже сначала так показалось. Но как только я попыталась восстановить ту сцену, сразу же поняла, что на самом деле ничего не помню. Просто две фигуры на белом снегу и все.
— Одну минутку, — художница положила ей руку на запястье, предлагая вернуться на место: — Главное, не волнуйтесь, я помогу вам все вспомнить. Ведь это моя профессия.
Даша в этом и не сомневалась. Как и в том, что полиция, вместо того чтобы искать настоящего преступника, если тот конечно существует, ищет крайнего.
— Простите, но я все еще неважно себя чувствую. Мне надо прилечь.
С большой неохотой девица отпустила ее руку. Лицо при этом приняло весьма неприятное выражение.
— Не смею настаивать. Но когда мы сможем встретиться?
«В следующей жизни».
— Не знаю. Не хотела зря отвлекать вас от работы.
— Что вы, что вы! Это и есть моя работа. Я и мой шеф...
«Да провались ты вместе со своей работой и своим шефом!»
— Как только почувствую себя лучше — сразу же вам перезвоню, — твердо перебила Даша.
— Так, значит, это будет не сегодня? — художница все еще надеялась ее удержать.
— Нет. Совершенно точно не сегодня. Как вы понимаете, до вечера я вряд ли успею выздороветь.
И, стараясь больше не давать повода к продолжению диалога, сделала прощальный жест:
— Всего хорошего!
Затаившись возле окна в холле на втором этаже, голодная и злая, Даша нетерпеливо дожидалась, пока полицейский автомобиль уберется с гостиничной стоянки. И хотя ее самым сокровенным желанием сейчас было отыскать инспектора Буже и дать ему хорошего пинка, она сочла разумным воздержаться от встречи с последним. Но каков негодяй: мало того что допрашивал ее еле живую, так теперь под шумок еще и посадить пытается.
Прошло не меньше пятнадцати минут, пока из-под козырька гостиницы не появилась художница на пару с инспектором. Даша опустила занавеску и чуть отодвинулась от окна, хотя они все равно видеть ее не могли.
Интересно, что они так долго делали? Еще кого-нибудь допрашивали или пытались найти предлог заполучить ее обратно?
Сев в машину, полицейские продолжали что-то энергично обсуждать. Даша испугалась, что те сейчас передумают уезжать и вернутся, но мигнул поворотник, и белый «Рено» наконец тронулся с места. Молодая женщина мрачно смотрела им в след. Сто против одного — полиция еще вернется. Вопрос, с чем...
В баре по-прежнему было немноголюдно. Пристроившись в самом дальнем конце стойки, Даша махнула рукой.
— Salut*!
— Salut, — без обычной радости ответил Жан-Жак, он выглядел озабоченным и даже раздраженным.
— Что-то случилось?
— Ненавижу полицейских! — Бармен с такой энергией протирал бокал, что тот пищал, как пойманная за хвост мышь. — Они приходят к вам, как к себе домой, ведут себя словно свиньи, совершенно не желая понять, что в разгар сезона отелю такая слава ни к чему.
Значит все это время полицейские терзали бедного Жан-Жака.
— Разделяю ваше возмущение. Я из-за них даже поесть не успела. — Для наглядности она погладила живот. — Но с другой стороны — работа у них такая...
— Их работа охранять меня, когда я в этом нуждаюсь, а не распугивать клиентов. Хотите, угощу вас одним необыкновенным коктейлем?
— С удовольствием.
Сняв с полок несколько бутылок, француз принялся ими ловко манипулировать.
— Нет, они хуже, чем свиньи, они гиены...
— Но ведь в гостинице произошло несчастье. — Здесь Даша многозначительно понизила голос. — Может быть, даже убийство...
Жан-Жак сморщился, словно ему в штаны подложили морского ежа.
— Какое убийство? Почему сразу убийство? Кто так решил — ваш господин инспектор?
— Во-первых, он ваш господин инспектор, — справедливо заметила Даша. — Кроме того, я сама, лично, видела, как мужчина толкнул женщину. Именно после этого ее нашли мертвой.
— И что с того? Поссорились двое, произошел несчастный случай... — бармен выставил на стойку высокий бокал с чем-то полосато-оранжевым внутри и кусочком лимона сверху. — Если все было так, как вы говорите, то мужчина тем более не виноват. И вряд ли себя выдаст. Значит, его никогда не найдут, а только испортят всем отдых.
Даша пригубила коктейль.
— Потрясающе!.. Из чего вы это сделали?
— Мой фирменный секрет. — Бармен все же улыбнулся.
— Секрет... — молодая женщина задумчиво болтала трубочкой в бокале. — Кругом одни секреты. Вот и полицейские утверждают, что мадам Бредли не умела кататься на лыжах...
— Да слушайте вы их больше! — Снова начал злиться француз. — Умела, не умела... Какая разница? Возможно, она как раз и собиралась начать учиться.
— Так, значит, все-таки не умела?
— Кто это может знать наверняка? Даже если бы умела, что это меняет? Говорю вам, наши полицейские просто умирают от скуки. Как только происходит несчастный случай, они бросают карты, выпивку и бегут портить порядочным людям настроение. У них одна задача: доказать всем, что не зря получают свое жалование.
Его возмущение было таким искренним, что Даша не смогла удержаться от улыбки.
— Думаю, вы чересчур суровы. Вряд ли ваши полицейские заинтересованы в излишнем шуме, они ведь тоже местные.
— Наши жандармы заинтересованы только в одном: чтобы им увеличили пособие по безработице.
