— Ну, допустим. — Салино с недоверием рассматривал кокетничающую с кем-то синьору Клоди — он хоть и не прочь был с ней переспать, но доверять прекрасную Италию столь легкомысленной особе явно опасался. — Как это будет выглядеть? Я не против женщин, но все же хотелось контролировать сам процесс.
— Совершенно с вами согласна. Каждый, ответственный за зто задание, напишет на бумажке свое предложение. Я прочитаю и составлю окончательный сценарий. А с завтрашнего дня, прямо с утра, приступим к репетициям. Ну как?
— Отлично!
Кто-то достал блокнот и принялся вырывать листы, раздавая присутствующим; Салино с Дебузье громко ссорились из-за карандаша.
Даша получила минут пять на передышку. Она постаралась пристроиться в самом темном углу, дабы иметь возможность наблюдать за женщинами незаметно. Ее все больше и больше интересовало, почему русская не желает себя обнаруживать. Должна быть более веская причина, чем ненависть к соотечественникам. А что, если она преступница и живет по поддельным документам? Мысль показалась восхитительной. Даша буквально впивалась в лица пересмеивающихся женщин, но, к ее огромному разочарованию, никто из них не выглядел напряженной или нервозной. Более того, никто из них не выглядел русской. По углам пересмеивались альвы.
«Кыш, нечистая! — мысленно сплюнула Даша. — Все равно я в вас не верю».
Звонкий голос итальянки прервал ее размышления:
— Мадемуазель, мы готовы! Идите к нам.
Даша со вздохом покинула свой угол.
«Ладно, еще успею вывести вас на чистую воду».
Ей передали внушительную стопку записок. Разложив их перед собой, Даша принялась разбирать почерки и грамматику.
— Так, первое... Ну и почерк... Ага! «Предлагаю Салино выбрать Йоулупукки. Он будет помогать разносить подарки» Это у нас от кого? — Даша повертела записку.
Итальянец даже привстал.
— Йоулупукки? Что ото? Какая-то болезнь?
— Нет, — помахала ему рукой ширококостная Берг. — Так зовут нашего Деда Мороза.
Синьор Салино обескураженно почесал в затылке.
— Ну, если остальные в силах выговорить это имя... Лично мне все равно, только не заставляйте меня повторять. Кстати, это что-нибудь означает?
— Рождественский козел.
Раздался взрыв хохота.
— Черт меня подери, я отказываюсь быть козлом!
— Ну что вы, мистер Салино, это всего лишь традиция. Раньше Йоулупукки одевался в козлиную шкуру и развозил подарки на маленьком козлике.
— Не буду я одеваться в козлиную шкуру и ездить на осле! — категорично заявил итальянец. — Вонять козлом и ослом одновременно!
Даша поспешила переменить тему.
— Ага, вот записка, как я понимаю, от мадам Юппер. «Поскольку мы во Франции, я приготовлю бобовый пирог».
— Опять за старое... Я не буду есть бобы! — заворчал швейцарец. — Меня от них пучит!
— Ну и склочник вы, Дебузье, вы прекрасно знаете, что боб всего один и тот, кто его найдет, будет бобовым королем всю ночь.
— Вот увидите, этот единственный боб достанется мне, и вы получите короля, которого будет пучить всю ночь.
— Так, от синьора Гонсалеса пожелание. «Надо для всех заготовить виноград. С каждым ударом вы должны проглотить виноградину и загадать желание».
— Его надо жевать или просто глотать?
— Как получится.
— И при этом еще загадывать двенадцать желаний? А что делать, если оно у меня всего одно?
— Попробуйте проявить фантазию.
— В таком случае я либо должен записать их на бумажке, либо пусть часы начнут бить заранее. На один удар одна минута.
— А почему бы не начать прямо сейчас? Вот уж не думала, что австрийцы настолько медлительны!
— Мы не медлительны, мы основательны. И уж конечно, не калечим людей, выбрасывая старую мебель из окон.
— Испанцы не выбрасывают мебель из окон! Это делают итальянцы.
— Вам это сложно понять, потому что вы слишком жадные! У вас одни ботинки носят четыре поколения.
— А если бы вы не вели себя как наследники султана Брунея, то не меняли бы правительство каждый год!
Несмотря на язвительность замечаний, все пребывали в отличном настроении, и только Даше было не до смеха. Никто, решительно никто из женщин, даже отдаленно не походил на русскую.
«Неужели то, что говорил пастор, правда? — тоскливо думала она. — С одной стороны это прекрасно — никто не хочет убить инспектора, но с другой...»
Жить под одной крышей с альвами не очень-то хотелось. Ей опять стало нехорошо.
— Уважаемые дамы и господа, разрешите мне откланяться.
— Куда же вы? — послышались голоса. — Мы только начали!
— Хочу ознакомиться со всеми вашими пожеланиями в спокойной обстановке. Завтра утром мы соберемся и я побеседую с каждым в отдельности. А вам желаю приятно провести вечер.
И быстро, пока ее не успели задержать, Даша поспешила покинуть собрание.
Даша зашла к себе в номер измученной, почти полумертвой. Ничего, кроме головной боли, достичь не удалось. Но не успела она прилечь на кровать, как в дверь постучали.
«Какой-то сумасшедший дом, а не гостиница!»
На пороге стоял Полетаев.
— Я могу войти?
Даша вздохнула.
— А у меня есть шанс тебя не впустить?
— Глупый вопрос.
— Мне тоже так кажется. Проходи...
Полетаев немедленно воспользовался широтой души и дверного проема.
