— И как долго вы занимались любовью?
— Что за вопрос!
Но полицейский не видел в своем вопросе ничего, выходящего за рамки дозволенного.
— Я же не спрашиваю, как именно вы это делали, просто хочу знать, приблизительно какое время вы были глухи.
— Кажется, около двух часов, — небрежно бросил полковник. — Плюс минус двадцать минут.
Все присутствующие заинтересованно повернули головы в его сторону.
Даша нервно рассмеялась.
— Нет, это просто поразительно!
Головы повернулись в ее сторону.
— Не больше двадцати минут, инспектор. И то, знаете ли...
Полетаев вздохнул.
— Как я сейчас точно припоминаю, два часа с половиной.
— Вы уверены, месье?
— Конечно. Все же я испанец, а мы, испанцы, такие страстные.
Все опять смотрели на него.
— Минут десять, — прошипела Даша. — Десять жалких минут...
— Почему у вас такие разные показания, черт побери! — взорвался инспектор.
— Для мадемуазель три часа пролетели, как три минуты, — с улыбкой пояснил полковник. — Вы меня понимаете?
Даша хмыкнула:
— Скорее, все то, о чем говорит господин Полетаев, можно уложить в три минуты. Вы понимаете, о чем я?
— Мне плевать, чем вы там занимались! — инспектор уже с трудом владел собой. — Я хочу знать, со скольких до скольких вы были в номере, в котором ничего не слышали!
— Ужин мы закончили часов в семь, а около десяти пришел месье Дебузье с просьбой его проконсультировать относительно предстоящего праздника. Я спустился вниз, мадемуазель же отправилась прогуляться.
— То есть с десяти до одиннадцати в вашем номере никого не было.
— Не знаю. — Даша пожала плечами.
— Что значит — не знаю? Только что ваш приятель сказал, что вы ушли.
— Вот поэтому и не знаю. Откуда мне знать, кто мог быть в номере в мое отсутствие?
— Но вас там не было?
— Нет, нас там не было.
— Слава богу, хоть что-то. А вообще, к пастору приходил кто-нибудь?
Даша возмущенно повела плечами.
— Понятия не имею. У меня нет привычки подслушивать.
«Надо попросить Полетаева вешалку приколотить».
Дверь внезапно распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся человек.
— Инспектор... вам просили передать: только что нашли пастора.
— Где он? — раздалось сразу несколько голосов.
— Он в ущелье... Мертвый.
Тихо бурчал телевизор. Даша догрызла все ногти на правой руке и перешла на левую.
— Вкусно? — поинтересовался Полетаев. На лице появилось брезгливое выражение. — И что за отвратительная привычка...
Посмотрев на изуродованный маникюр, Даша засунула обе руки в карманы.
— О чем ты думаешь?
— Как тебя из всего этого вытаскивать.
— Меня? Почему меня? — Она зашевелилась.
— Потому что скоро вернется инспектор.
— Ну и на здоровье. Работа у него такая.
— Ты не поняла. Он вернется, чтобы арестовать тебя.
— Арестовать?! — Даша подпрыгнула на месте. — За что?
— Ты назначила свидание пастору, с которого тот уже не вернулся. Кто-то об этом знал. И теперь лишь вопрос времени, когда эта информация дойдет до полиции.
Некоторое время молодая женщина молчала.
— Ну дойдет... Что с того? — она явно храбрилась. — Скажу, мол, просто собралась прогуляться и по-соседски поинтересовалась, не составит ли он мне компанию.
Полковник смотрел на нее в упор.
— И какой по счету это будет ложью?
— Но ведь правду говорить нельзя, — пробормотала Даша.
— Это-то меня в тебе и пугает больше всего. Ты постоянно врешь.
Конопатые щеки покрыла краска стыда.
— Во-первых, не постоянно, а во-вторых, только в том, что касается несущественных нюансов. В основном же я говорю правду. Ты что, не веришь, что меня хотели убить?
— Хотели! — передразнил Полетаев. — Да только мертвым оказался пастор.
В испуганных глазах блеснула молния.
— Ты хочешь сказать, что не он меня, а я его хотела убить?
Полетаев раздраженно отмахнулся.
— Кто вас здесь разберет. Что, если у тебя от постоянного трясения мозг время от времени впадает в сумеречное состояние?
— Выражайся яснее.
— Увидела ты этого пастора, что-то щелкнуло у тебя в башке, ты схватила его и сбросила в пропасть.
Так широко Даша не раскрывала рот даже у стоматолога.
— Ты в своем уме, или как? Он хоть и пастором был, но все же мужчиной, я бы с ним просто не справилась.
— Для того чтобы подтолкнуть человека в пропасть много сил не надо, — хладнокровно парировал полковник.
Теперь Даша чуть не плакала:
— Говорю тебе, я его не убивала.
— Если не ты, то кто?
— Откуда мне знать! Может, тот, кто был в тот вечер у него в номере.
— Но с чего ты так уверена, что у него кто-то был?
— Иначе бы он впустил меня. Зачем в такой холод нам встречаться на улице? — Она совсем забыла, что сама назначила свидание на морозе. — Кроме того, повторяю — я унюхала запах...
Полетаев хлопнул по коленям.
— Отлично. Тогда вставай и пойдем.
— Куда?
— По номерам, конечно. Будешь обнюхивать постояльцев.
Некоторое время Даша размышляла.
— Издеваешься?
— Я?! Просто не вижу иного способа. Ты почувствовала конкретный запах, вспомнить его не можешь. Что нам остается делать? Ходить и нюхать.
Даша снова принялась за ногти.
— В принципе... Ну если только как-нибудь незаметно...
— Без вопросов — заходить будем с подветренной стороны.
Тут она все-таки решила обидеться:
