— Можешь не верить — твое право, просто расскажи, и все, — рявкнул полковник и, заметив, как вздрогнули ноздри собеседницы, примирительно добавил: — Вдруг тебе и вправду угрожает опасность? Кто знает, что за птица этот пастор и что у него на угле.
Слова об опасности возымели действие. Ведь кто-то действительно хотел ее убить!
— Вокруг меня все время что-то происходит... — плаксиво выдавила она. — Я даже не знаю, с чего начать.
— Начни с самого начала, — полковник ободряюще потрепал ее по колену, — например, с убийства Бредли.
Раздался обреченный стон.
— Как мне все это осточертело!.. Я болела, выглянула в окно, увидела, как мужчина столкнул женщину в пропасть, — Даше так надоело пересказывать эту историю, что она сократила информацию до минимума. — Потом пришла полиция и сказала, что я видеть этого не могла, так как женщину нашли за другим холмом.
— Может быть, это были разные женщины? — переспросил полковник.
— Я им сразу об этом и сказала, но полиция, судя по всему, решила, что это я ее убила и теперь заметаю следы.
Полетаев поводил челюстью, но от комментариев отказался.
— Что было дальше?
— Дальше ко мне пришел пастор и потребовал мою ночную рубашку.
— Это еще зачем?
— Как потом оказалось, он хотел узнать, какого она цвета. Якобы альвы нас перепутали.
— Кто, прости, вас перепутал?
— Альвы. Такие злые демоны. Пастор сказал, что борется с ними. И что именно они убили несчастную фру Бредли.
— Так он признался, что был знаком с ней? — быстро переспросил Полетаев.
Несмотря на подавленное состояние, Даша все же удивилась.
— Признался?
Полетаев некоторое время смотрел на нее в упор и молчал.
— Я хотел сказать: разве они были знакомы?
— Если верить тому, что рассказывал пастор, то — да. Она когда-то была его прихожанкой. Когда жила в Финляндии.
— Когда жила в Финляндии... — задумчиво повторил Полетаев. — А о чем он еще тебе рассказывал?
Даша покачала головой.
— Ни о чем особенном.
— И все-таки?
— Так, всякий бред на тему древнескандинавских сказаний. Мне показалось, что он просто одержим ими.
— Тебе много чего казалось. Он объяснил тебе, что здесь делает?
— Да. — Она отвела глаза. — Борется с демонами.
— С кем борется?
— С демонами. Женскими и злыми.
— Нельзя конкретнее?
— Что-то связанное с обретением Одином сокровенных знаний.
И Даша поведала историю, рассказанную пастором.
Полетаев слушал внимательно, а лицо у него было такое, словно болел зуб или сердце, или еще какой важный жизненный орган.
— Большей ерунды я в жизни не слыхивал. — Он встал и отошел к окну. — Чушь какая-то...
— Нет, отчего же, я что-то такое помню. Про древо познаний и все такое прочее. — Даша с надрывом вздохнула. — Хотя, признаться откровенно, я скандинавскую мифологию не очень-то любила.
— Что так? — автоматически спросил полковник, продолжая думать о чем-то своем.
— Упадническая она какая-то. Там в конце все умирают. А главное, — она прищелкнула пальцами, — с самого начала ясно, к чему дело идет. Как можно на таком материале сказки писать? — Подперев голову рукой, она задумчиво смотрела в заснеженное окно.
Полетаев медленно обернулся.
— Прости, ты сейчас о чем?
— Я о Толкиене.
— О ком?!
— О Толкиене. — Даша растерянно куталась в плед. — Писатель бы такой.
— Я знаю. Чего ты о нем вдруг вспомнила?
— Мы же говорили о древнескандинавских мифах.
— Ну?
— А Толкиен все свои сказки писал под влиянием именно скандинавских мифов.
— Ну и что?
— А они упаднические. Там все борются за деньги и в результате умирают. Но это известно с самого начала. Понимаешь? — В глазах стояла грусть. — А может, мы и есть те самые боги? И значит, обязательно погибнем...
Полковник издал какой-то хрюкающий звук.
— Ты... смеешься? — Даша не могла поверить своим глазам.
Полковник моментально стер ухмылку с лица.
— Нет, плачу. Американцы — народ гуманный, оберегают своих граждан от чрезмерных нагрузок и философские трактаты издают в комиксах — быстро, доступно, наглядно. Весь Маркс, по-моему, страницах в шестнадцати.
— Ну и что? — Даша сверлила его недовольным взглядом.
— Так вот, ты побила все рекорды. «Гибель Богов» одной строчкой! Критикам такого и не снилось. Единственное, я бы посоветовал на том свете избегать встречи с господином Ницше. Он будет явно недоволен.
Даша уже хотела разразиться гневной речью, но полковник остановил ее:
— Все. Надо ложиться спать.
— Смогу ли я после всего этого уснуть...
— Придется постараться. — Он зевнул и стал расстегивать рубашку.
Даша так устала от всего происходящего, что просто спросила:
— Ты собираешься спать здесь?
— После всего, что случилось, я не могу тебя оставить одну.
— Надеюсь, это не ты хотел меня убить? — на всякий случай поинтересовалась она. — А впрочем, неважно, правды ты все равно не скажешь.
Полковник качал головой. Вид у него был задумчивый.
