— Да я единственный нормальный человек на триста миль вокруг! — Бледная, с всклоченными волосами, сверкающими глазами, она обессиленно упала на подушки. Влажный уголок губы чуть подрагивал.
— Мадемуазель Быстрова, мне кажется, вам не следует какое-то время покидать номер, — сухим голосом произнес инспектор. — Возможно травма все еще дает о себе знать. Хотите, я позвоню доктору?
Даша густо покраснела.
— Благодарю за заботу, — проскрипела она. — Но месье доктор сказал, что я в порядке.
— Я имел в виду другого доктора, — инспектор старался держаться официально.
— Вы имеете в виду психиатра? — зловеще осведомилась пораженная в самое сердце женщина.
— Зачем сразу психиатра? Моя жена, к примеру, регулярно посещает психолога.
— Скажите, а вашей жене когда-нибудь доводилось слышать о том, что вас хотят убить?
Полицейский замер, не сводя неподвижного взгляда с собеседницы.
— Как вы сказали?
— Я сказала, что вас хотят убить, — процедила Даша. — И не думайте, что это плод моего воспаленного воображения.
Некоторое время Буже молчал. Затем произнес медленно
— Простите, мадемуазель, но именно так я и думаю. Вы...
— Я слышала это своими собственными ушами. — Злость отступила, сейчас Даша чувствовала огромное облегчение от того, что наконец-то смогла открыться, хотя и не была уверена, что поступила правильно.
— От кого вы это слышали?
— Я была в пещере и услышала, как некая женщина на русском языке просила о вашей смерти.
— Это было до падения или после?
— До.
— В таком случае, извините, но я не верю ни одному вашему слову.
И он уже дошел до двери, когда Даша выкрикнула:
— А вот пастор поверил.
Инспектор Буже медленно обернулся.
— Поверил во что?
Даша молчала. Крикнула она из вредности. На самом деле пастор верил совсем в другое.
Закрыв дверь, полицейский вернулся.
— Ну, что вы молчите? Пастор поверил, что меня хочет убить некая русская?
— Не совсем так. Он сказал, что это проделки альвов. Что в пещере Горной Девы у них, как бы это сказать... штаб-квартира. И что именно они убили миссис Бредли.
Взгляд полицейского стал неподвижным. Присев рядом, он спросил неожиданно ласковым голосом:
— Не могли бы вы повторить?
Даша немного ожила. Заполучив обратно внимание инспектора, она получала возможность поделиться всей информацией, которую знала и с которой неизвестно, что надо делать. Приподнявшись на локте, она зашептала:
— Он рассказал, что миссис Бредли была его прихожанкой, когда еще жила в Финляндии. А пару недель назад она связалась с ним и сказала, что ее хотят убить альвы или демоны... ну кто-то из этих. И он, пастор, я имею в виду, приехал сюда, чтобы ее спасти и извести эту нечисть. Только он не должен был в сочельник выглядывать в окно. Но получилось так, что выглянула я, и они, альвы, приняли меня за него. Теперь понимаете?
— Теперь конечно, понимаю. — Полицейский говорил все ласковее. — И что дальше?
— Потом я пошла в пещеру по его просьбе и загадала желание. И именно тогда-то и услышала, что кто-то просит о вашей смерти. Только пастор сказал, что это альвы меня путали. Но я поначалу так не думала, — она отрицательно покачала головой. — Я была уверена, что это реальная женщина. И вот вы говорите, что никаких русских не знаете, ни с кем из жильцов в конфликте не были... Что мне теперь думать?
— Я даже не знаю. — Полицейский смотрел будто сквозь нее. — Может вам поспать?
— Подождите! Вы думаете, что я ненормальная?
— Я думаю, что вам обязательно надо обратиться к врачу.
— Вы меня не поняли, — Даша так разозлилась, что едва не ударила инспектора. — Это пастор так думал. Я как раз считаю, что русская существует на самом деле.
— Конечно, существует.
— И вы не боитесь...
— Чего? Проклятия Горной Девы? Нет, не боюсь.
— А если я найду среди постояльцев русскую? — с запалом выкрикнула Даша.
— Вот тогда и поговорим. А сейчас, извините, меня ждут дела.
Даша запустила тапкой в дверь. Ей никто не верит, считая обманщицей или сумасшедшей. Но она не сумасшедшая. Ведь был еще запах. Если бы она сошла с ума, то ощущала бы его или всегда, или никогда. И этот запах — единственное связующее звено между мистикой и реальностью. Если она найдет его источник, то очень многое прояснится. Но не бегать же в самом деле по коридору, принюхиваясь к дверям! А может так пахнут альвы?
И тут же покачала головой. Нет, все черти в мире пахнут одинаково — серой. С чего бы скандинавским душиться?
Падение давало о себе знать: у нее страшно разболелась голова и во всем теле чувствовалась слабость. Из головы не шел тихий голос, обращенный к Горной Деве. Закрыв глаза, Даша пыталась воссоздать по голосу образ, но с каждым разом голос становился все призрачнее. И вскоре больше походил на зов русалки.
А что, если все-таки никакой русской не было? Что, если все это ей только примерещилось в результате падения... В самом деле: она пришла в пещеру, там ничего особенного не произошло, она вышла, на выходе столкнулась с Мюльке, упала и в результате в ее голове возникли всякого рода фантазии. И может, пастора-то никакого не было. А если и был, то он ни о чем ее не просил...
