— Прекрасная идея! — Даша обрадовалась. Ей подошло бы любое решение, лишь бы итальянка от нее отстала. — А еще можно воспользоваться каким-нибудь серебристым лаком для волос, и все будет отлично.
— Серебристый лак! — Синьора Клоди вскочила и захлопала в ладоши. — Я немедленно звоню в Милан...
— Привет Дуомо*, — отсалютовала Даша, не ожидавшая, что ей так легко удастся избавиться от нее.
— Ах, надо было мне сразу поверить, — итальянка смешно загнув пальчики, чтобы не мешали ногти, принялась набирать номер, — тогда бы не потеряла столько времени.
Даша уже отошла, как внезапно ее ноги задеревенели. Медленно развернувшись, она смотрела на итальянку.
— Что вы сейчас сказали?
— А? — та мыслями уже была на подлете к модной столице Италии.
Подойдя вплотную, Даша вежливо, но твердо опустила изящную ручку с мобильным телефоном.
— Вы что-то сказали.
— О чем?
— О том, что надо было сразу поверить. Кому и в чем?
Прелестная синьора выглядела слегка растерянной.
— Я имела в виду прическу. Меня еще третьего дня предупредили о том, что она блондинка, но я...
— Кто вам это сказал?
— Так это неправда?
— Правда, правда, я просто хочу знать, кто из женщин вам об этом рассказал.
— Никто. — Недоумение постепенно сменялось испугом. — А что случилось?
— Вы же только что сказали, что вас предупредили о том, что Снегурочка — блондинка! — Даша с трудом держала себя в руках.
— Да, но это не была женщина.
— Это была не женщина?
— Нет.
— А... кто?
«Неужели опять Полетаев?» Даша от разочарования готова была расплакаться.
— Я просто хочу знать, кто это был.
— Кике.
— Кто?
— Милый малыш Гонсалес: Он ведь родом из России.
— Что?!
— А вы не знали? Вот забавно.
Даша прислонилась к стене. Вот это номер. Малыш Гонсалес, томный мальчик с нежным голоском. Значит, это он просил деву устранить инспектора.
— Теперь я могу позвонить? — Клоди подняла руку с телефоном.
— Да-да, конечно. Извините еще раз, — пробормотала Даша. — Мы потом поговорим.
Итальянка удивленно моргнула своими огромными мерцающими глазами.
________________
*Кафедральный собор в Милане.
Далее события развивались стремительно. Даша вернулась к себе в номер и с трудом отыскала записку, написанную рукой Гонсалеса. Сомнений быть не могло — это был почерк человека, большую половину жизни писавшего по-русски.
Загадка, мучившая ее столько времени, разрешилась. Не женщина, а юноша с нежным голосом и порочными наклонностями желал смерти инспектору. И теперь причину понять было несложно: если с традиционным падением нравов шеф жандармов еще как-то мирился, то уж испанец точно был у него костью в горле. Возможно, Гонсалес имел здесь стабильный заработок, которого Буже собирался его лишить. А мог ведь еще и пригрозить полицией нравов. Все становилось на свои места. Все, кроме одного. Как это связано с гибелью Шерил Бредли и пастора.
Поднявшись на третий этаж, она присела в уголке коридора, откуда хорошо просматривались все подходы к номеру испанца. В голове хаотично метались мысли.
А почему, собственно, просьба Гонсалеса должна быть связана с недавними смертями? Эти события, безусловно, наложились друг на друга по времени, но совершенно не обязательно, что они и в самом деле как-то связаны. Однако интуиция подсказывала обратное.
Увлекшись размышлениями, она едва не прозевала появление Кике.
— Однако, вы задержались, синьор Гонсалес, — негромко произнесла Даша по-русски.
Испанец застыл на месте. Выждав секунду, он продолжил было идти, но Даша снова окликнула его.
— Куда же вы?
Гонсалес обернулся. Впервые он не выглядел изнеженным юнцом.
— Вы что-то сказали? — спросил он по-английски.
Даша встала и подошла на расстояние пяти шагов. Ближе подходить она побоялась.
— Я спросила «куда же вы?», — повторила она по-русски.
— Простите, но я не понимаю.
— Неужели? Получается, синьора Клоди ошиблась? Она уверяла меня, что вы родились в России. Неужели родной язык так быстро забывается...
— Какого черта? — прошипел Гонсалес по-русски.
— Прошу вас, не выражайтесь при даме, — усмехнулась Даша.
— Я еще и не начинал. — Растерянность уступила место презрительной агрессии. — Чего надо?
— Мне надо узнать, кто же вы есть на самом деле?
— Не твое дело.
— Ошибаешься. Оно стало моим. После того как мы случайно пересеклись в одной окрестной пещере. Кстати, все никак не могу понять — чем тебе так помешал инспектор?
— Он мне ничем не помешал.— Гонсалес уже снова владел собой. Прислонившись плечом к стене, он крутил на пальце ключ.
— Зачем же ты тогда просил о его смерти?
— Это была шутка.
— Шутка?
— Именно. Я видел, как ты зашла в пещеру, а когда тебя там не нашел, понял, что ты спряталась и решил разыграть. Могу представить, какое у тебя было лицо.
Представлять было не надо, стоило просто взглянуть. Она так долго искала человека, что была уверена — найди она его, все сразу встанет на свои места. И вот перед ней стоит этот наглый тип, ухмыляется и совершенно непонятно, говорит ли он правду, или врет.
— Но почему именно инспектор? — только что и хватило силы спросить.
