— Что вы, мадемуазель! — унизанная перстнями рука, опустилась на грудь. — Упаси боже, нет, я хотела, чтобы вы предложили нам несколько рецептов. Холодных и горячих закусок, основных блюд и десертов.
Даша задумалась. Кажется, на Руси в качестве традиционно-новогодних блюд предлагали нечто не очень съедобное: чечевицу, горох и еще какие-то моченые крупы. Она невольно передернулась. Праздновать Новый год с убийцей, чертями да еще с моченым горохом — это уже слишком. С другой стороны, почему бы не заказать расстегайчиков, блинов, всенародно любимый оливье и шашлык по-карски? Кто узнает правду? А полковнику, если он будет возникать, пригрозить чечевицей.
— Прекрасная идея, мадам Юппер, — она улыбнулась, на этот раз вполне искренне. — Я напишу вам пару рецептов и объясню технологию.
— Буду вам весьма признательна. — Хозяйка с готовностью придвинула к ней блокнот и ручку. — Только, если можно, пишите разборчивее, русские всегда пишут немного иначе.
Даша взяла ручку и замерла. Она смотрела на чистый лист бумаги широко раскрытыми глазами.
— Да как же я сразу-то об этом не подумала, — пробормотала она. — Это же мне здорово поможет... — она вскочила. — Пардон, мадам, мы обсудим это чуть позже.
Хозяйка подскочила следом.
— Это невозможно, мадемуазель! Остается слишком мало времени, а надо еще закупить продукты...
— Клянусь, через полчаса я принесу вам полный список блюд. Простите, но мне надо в туалет.
Схватив блокнот и ручку, она помчалась в номер двухметровыми шагами.
Черные глаза смотрели вслед с невыразимым изумлением.
А сама Даша была буквально на седьмом небе от нового озарения. Почерк, вот что с головой выдает происхождение! Если первое, что вы учились писать в школе, было «мама мыла раму», то вряд ли сможете это скрыть, даже если все оставшуюся жизнь будете выводить иероглифы. Какое счастье, что на собрании она попросила женщин именно записать свои истории.
Бумажки неразобранной стопкой лежали на столе. Отбросив записки Гонсалеса и Дебузье, Даша придвинула настольную лампу и принялась изучать каждый штрих. На каждый образец у нее уходило не менее пяти минут. Сто раз перепроверив почерки шести основных подозреваемых, она принялась за остальные. И с каждой откладываемой запиской веснушчатое лицо вытягивалось все сильнее. Хоть тресни, но не удалось обнаружить даже намека на пухлую округлость кириллицы: острые угловатые буковки вкривь и вкось покрывали разномастные листы. Даша швырнула стопку вверх. Листы с веселым шорохом разлетелись по номеру. И здесь мимо. Или эта мерзавка с детства писала латиницей, или ее действительно не существует.
За окном висела чернота. Черное стекло отражало осунувшуюся физиономию. Страшно хотелось выпить.
«Интересно, за какое время человек становится алкоголиком?» — Даша угрюмо рассматривала мешки под глазами. Лицо в стекле имело зеленоватый оттенок. А может, это уже и был естественный цвет. Она зажмурилась. Если сегодня русская не обнаружится, то на здоровье можно ставить крест. Или записываться в кружок сатанистов — ведь демоны с ней давно на короткой ноге.
Из коридора донеслись возбужденные голоса и смех. Надо вставать и продолжать поиски.
«Надо», — почти силком Даша оторвала себя от стула. Пусть шансы и минимальны, но она должна сделать все от нее зависящее. Сегодня, может быть, последний вечер, когда еще можно попытаться предотвратить преступление. Или хотя бы напиться.
Однако не успела она спуститься вниз, как на нее буквально обрушилась синьора Клоди, сверкая огромными бриллиантами и такими же огромными, чертовски томными глазами.
— Где вы ходите, мадемуазель! Я обыскала весь отель.
— Что-то случилось?
— Что-то случилось? Да все случилось! Прическа!
Даша посмотрела на кудрявую головку темпераментной итальянки. С прической у той все было в порядке.
— Но у вас замечательная прическа...
— У меня! При чем здесь я? Вы не рассказали мне самого главного: какая прическа у Снегурочки?
— Ах, вот вы о чем... — Даша потерла глаза. — У нее длинная белая коса.
— Так, значит, это правда, она блондинка... — на розовых щечках синьоры Клоди появились две озабоченные ямочки. — Вы уверены в этом?
— Более чем. Она же из снега.
— Да что вы говорите! — удивилась итальянка. — Так это не настоящая женщина?
— Нет, она полностью из снега. Вы знаете, даже существует одна грустная сказка о том, как однажды Снегурочка решила остаться среди людей и весной, водя хороводы с деревенскими парнями и девушками, прыгнула через костер, в результате чего растаяла.
Огромные черные глаза заблестели, пухлый ротик приоткрылся.
— Как грустно!
Даша была готова дать голову на отсечение, что синьора Клоди приняла историю за чистую монету.
— Несомненно.
— Что же мне делать с прической? — задумчиво пробормотала итальянка. — Не хотелось бы пользоваться париком.
— Но вы же не станете красить ваши прекрасные волосы.
— Нет, конечно, нет, — она кусала губки. — Может быть вплести белые ленты?
