Пришлось немало потрудиться, чтобы уговорить всех женщин бросить карты, выпивку и мужчин и собраться в ресторане. Правда, еще сложнее оказалось убедить мужчин продолжить выпивать и играть в карты, но уже без женщин.
До хрипоты срывая голос, Даша взывала на всех доступных языках:
— На Новый год принято делать сюрпризы! Давайте разделимся по половому признаку! А на празднике увидим, у кого фантазии больше...
Мужчины возмущенно возражали:
— Да какие у женщин могут быть фантазии?
— Эротические! — рявкнула Даша, и все сразу же притихли.
— У русских так принято? — с сомнением переспросил Салино.
Рыжая затейница с трудом перевела дух.
— Только у русских так и принято. Будет время, я расскажу вам, как коротали зиму на Древней Руси во время посиделок.
— Расскажите сейчас! — потребовал Дебузье.
— Тогда сюрприза не получится, — решительно заявила Даша, стараясь не смотреть на переставшего есть, пить и дышать Полетаева. — Все, диспут окончен, продолжайте развлекаться.
Шумно переговариваясь, мужчины потянулись к бару. Не стоило труда догадаться о темах этих разговоров.
Стоя в дверях как часовой, Даша зорко следила за тем, чтобы все до единой женщины собрались в зале ресторана. Последней прошла эффектная крепкозадая мулатка.
— Все! — прошептала Даша и поспешила плотно прикрыть двери. — Ну, инспектор, главное не подведите.
Словно прочитав ее мысли, инспектор и художница вскинули видеокамеры.
Выйдя на середину зала, Даша похлопала в ладоши и громко поприветствовала присутствующих:
— Добрый вечер, милые дамы. Начинаем подготовку к новогоднему вечеру в русском стиле.
Потом сделала паузу и добавила на русском языке:
— Первое, что хочу вам сказать: вы все мерзкие толстожопые кошелки. Желаю вам побыстрее окочуриться.
Послышался грохот. Даша, словно беркут, крутанулась по направлению звука. Возле стойки стоял полковник Полетаев с вытянутыми пустыми руками. Тарелка и бокал валялись на полу.
— И вам того же... — медленно произнес он. Затем помолчал и добавил: — Очень эротично. Я так понимаю, это курс введения в современный русский язык?
Даша прикрыла глаза. И когда он только успел просочиться!
А полковник тем временем постепенно приходил в себя.
— Дарья Николаевна, у меня к вам только один вопрос: что, вся новогодняя программа выдержана в таком духе? Если да, то я лучше поищу себе другое место для праздника. Дух московской подворотни меня не шибко привлекает.
Эксперимент провалился, даже не начавшись, и оставалась только слабая надежда, что инспектор и его помощница успели заснять лица всех присутствующих женщин.
— Сергей Павлович, выйдите и не мешайте работать, — сурово произнесла Даша.
— Я не знаю, что вы называете работой, — с достоинством ответил полковник, — а главное, чему собираетесь обучать этих милых интеллигентных дам, но, пожалуй, все же сие собрание покину. Не хватало еще как-то быть связанным со всем этим безобразием.
Сделав полупоклон в сторону ничего не понимающих женщин, полковник с достоинством удалился. Даша вздохнула и вымучила улыбку.
— Ну что ж, пожалуй, начнем.
В сотый раз прокручивая пленку, она всматривалась в малейшие движения лиц сидящих — ничего. Только доброжелательная заинтересованность, только желание понять произносимую фразу. Затем мгновенный испуг — это Полетаев роняет тарелку — но опять же испуг общий, кто-то среагировал раньше, кто-то позже, но все среагировали именно на звук падающей посуды — не на ее слова.
— Ну что? — поинтересовался инспектор, хотя и он без труда понял, что эксперимент не удался.
— Нет. — Даша вздохнула. — Либо никто не понял, что я сказала, либо у этой дамочки железные нервы.
— Может быть, фраза была недостаточно грубой?
— Как вам сказать... Это, конечно, не предел в рамках традиционного русского языка, но достаточно эмоционально.
Полицейский устало вздохнул:
— Послушайте, мадемуазель, оставьте ваши фантазии. Мне трудно сейчас предположить, чем точно они вызваны: падением, болезнью или дурной наследственностью, но вам необходимо принять что-нибудь успокаивающее и хорошенько выспаться.
Даша понуро качала головой.
— Я попробую. Но все-таки...
— Всего хорошего, мадемуазель, — Буже вскочил и поклонился. — У меня масса дел. Если вам необходимо с кем-нибудь переговорить, попробуйте все-таки поговорить с врачом. А сейчас извините, но мне нужно идти.
Нахлобучив фуражку на голову, он решительно зашагал прочь.
— Да-да, — рассеянно ответила Даша, глядя в заснеженное окно.
Мысли ее были печальны.
— Мадемуазель Быстрова, простите, что отвлекаю, — сегодня декольте мадам Юппер было особенно откровенным. Нежная кожа светилась розовым сладострастием. — Я хотела с вами переговорить.
— Да, мадам, — Даша почти силком приподняла уголки губ. — Я полностью в вашем распоряжении.
— Это касается стола.
— Простите, какого стола?
— Мне в голову пришла мысль: если Новый год будет a la russe, то и блюда должны быть традиционно-русскими.
Несмотря на подавленное состояние, Даша всполошилась.
— Вы хотите поставить меня к плите?
