— Без сомнения. Это миссис Шерил Бредли. Интересно, когда же это вы ее успели встретить?
И по тому, как спокойно была произнесена эта фраза, Даша поняла, что на этот раз она влипла по-крупному.
— Вы... уверены? — треснувшим голосом спросила она.
— Более чем. За исключением одного: здесь вы ее описываете как роковую красотку, в то время как та Шерил Бредли, которую мы знали, была довольно тихой, если не сказать заурядной особой.
— Но... она же умерла! — прошептала Даша.
— Это вы нам говорите? — с иронией переспросила художница. — Простите, мадемуазель Быстрова, но, если не ошибаюсь, именно вы видели, как ее кто-то сталкивает в пропасть. Вы уверены, что встречались с живой женщиной, а не с привидением?
— Не знаю... — забормотала Даша. Конечно, ей очень хотелось свалить все на привидение, но вряд ли этому кто-нибудь поверит. — Вы знаете, я сейчас смотрю на ваш рисунок и понимаю, что та женщина, которую я встречала, совсем не похожа на этот портрет. Знаете, вполне вероятно, она чем-то и похожа на погибшую, и потому вы как бы домыслили...
— Мадемуазель Быстрова, — холодно отрезала Луиза Дени, — я профессиональный художник, а кроме того, дипломированный психолог и потому ничего не домысливаю, а наоборот, вижу, как вы пытаетесь ввести нас в заблуждение. Кстати, весьма неловко. — Она отложила альбом. — Я скажу вам, почему при первой нашей встрече я так настаивала на портрете потерпевшей. Мы действительно нашли ее в ущелье, но вот лицо ее было обезображено до неузнаваемости. Естественно, у нас зародились сомнения — но увы, подтвердить их или опровергнуть было некому: в Англии у миссис Бредли не осталось родственников, а в конторе, где она служила, никто не знал ее настолько хорошо, чтобы опознать тело. Теперь вы понимаете, что означает ваше заявление о том, что вы встретили женщину с такой внешностью уже после трагического случая?
— Понимаю, — прошептала Даша. Ей было страшно посмотреть в глаза инспектору, а главное, она окончательно перестала что-либо понимать.
— Так вы нам расскажете правду, или мне придется допросить вас официально?
Терять было уже нечего, и Даша поступила так, как поступили бы на ее месте девяносто девять процентов женщин.
— Хорошо, я скажу вам правду.
Инспектор и художница облегченно вздохнули.
— Я никогда не встречала женщины с такой внешностью — каюсь в своем вранье. Но меня к этому вынудили странные обстоятельства. Дело в том, что, как-то возвратясь в свой номер, я нашла под дверью фотографию незнакомой женщины. Меня это чрезвычайно удивило, но еще больше удивила надпись на обороте: «Memento mоrе».
— Что это значит? — вскричал инспектор.
— «Помни о смерти», — торжественно пояснила Даша.
— Я прекрасно знаю, как переводится эта фраза, я спрашиваю, что это означает?
— Откуда я могу знать? — она развела руками. — Сначала меня это удивило, потом рассмешило, а потом я испугалась. Я никогда не видела этой дамы и потому понятия не имела, что все это означает. Оставалось попытаться узнать о ней через вас. Вы же всегда в курсе местных дел.
— А почему тогда вы не показали фотографию?
— Потому что вы обязательно перевернули бы ее, увидели надпись и принялись меня допрашивать. А так был шанс узнать, не привлекая внимание.
— Эта фотография сейчас у вас?
— Да, конечно. — Очевидно Даша воспринимала карман Полетаева как свой собственный.
— И вы можете ее принести?
— Если вы подождете пару минут...
— Я подожду и пару часов, главное, чтобы вы нам ее принесли.
Полетаев, как всегда, курил и смотрел Евроспорт. Даша, не здороваясь, прошла к шкафу, достала из кармана пиджака фотографию и, взяв ручку, подошла к опешившему полковнику.
— Пожалуйста, напиши на обороте «Memento mоrе».
— Ты в порядке?
— В полном. Напиши.
— Зачем?
— Потом объясню.
— Нет, сначала объясни.
— Если ты напишешь, я скажу тебе, где она находится сейчас.
Лицо Полетаева окаменело.
Ни слова не говоря, он быстро написал на обороте требуемую фразу. Даша взяла фотографию и направилась к выходу.
— Подожди, ты же обещала мне сказать, где Виола...
Даша остановилась и постучала себя по лбу.
— Сам подумай, откуда я могу это знать.
После чего выскочила из номера, не забыв запереть дверь снаружи. В три прыжка она спустилась вниз и протянула снимок полицейскому.
— Вот, пожалуйста.
Инспектор и его помощница буквально впились в него.
— Это она, — категорически заявила Луиза Дени. — Но какова она здесь!
— М-да... — инспектор почесал затылок. — Нам придется изъять у вас этот снимок.
— Нет. — Даша прижала его к себе.
— Но это улика. Здесь могут быть отпечатки пальцев.
— Мои и месье Полетаева. Я показывала ему фотографию.
— Их мог оставить тот, кто посылал вам это снимок.
— Зачем бы он стал это делать? Согласитесь, человек, который пишет такие послания предполагает, что они могут оказаться в полиции.
Сбоку послышалось деликатное покашливание. Из-за бара помахал рукой Жан-Жак.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но тут звонит месье Полетаев, он уверяет, что вы его заперли в номере, а ему надо срочно выйти...
— Скажите, что сейчас придете и выбросьте это из головы, — отмахнулась Даша.
