Некоторое время за столом висела тишина. Даша с повышенным интересом изучала десертное меню, а полицейский зло пыхтел в усы.
— Не надейтесь, что вам удастся отмолчаться, — пока вы не расскажете мне, о чем разговаривали с Гонсалесом, я буду ходить за вами и днем и ночью.
Даша обессиленно закрыла глаза. Это какой-то кошмар.
— Хорошо, я расскажу. — Она захлопнула меню. — Что б вам лопнуть. Помните, я говорила о русской, которую встретила в пещере Горной Девы?
— Еще бы!
— Так вот, это был Гонсалес.
Инспектор изогнулся странной дугой.
— Вы что, ненормальная? А впрочем, что я спрашиваю...
— Да! — Даша грохнула приборами о стол, — это был Гонсалес, он по происхождению русский, спросите синьору Клоди, а его голос перепутать с женским нетрудно.
Инспектор Буже некоторое время молча шевелил усами.
— Ну, допустим, — произнес он уже более спокойно. — Зачем же ему понадобилось меня убивать?
— Это была шутка.
— Шутка?
— Он решил подшутить надо мной. Хотел посмотреть, что я буду делать.
— Вы хотите, чтобы я вам поверил?
— Ваше право. Я рассказала все, как было.
— И вы думаете, он из-за этого оказался в пропасти?
— Откуда я знаю!
— Ваше пиво, — появившийся официант мимикой, жестами, интонацией демонстрировал к полицейскому то же презрение, что и хозяйка. С Дашей напротив, был подчеркнуто любезен.
— Желаете еще что-нибудь?
— Нет, спасибо. Все хорошо.
— Но вы принесли мне теплое пиво! — сделав большой глоток, инспектор брезгливо сморщился.
Официант не удостоил его даже ответом.
— Приятного аппетита, мадемуазель.
Даша медленно пережевывала салат. Аппетита не было никакого.
— Так вы не ответили мне.
— Не пойму, что вы от меня хотите?
— Узнать, о чем вы разговаривали с Гонсалесом.
— Я уже вам ответила.
— Может быть, было еще что-то, что вы упустили? — тон у инспектора неожиданно стал просящим. — Подумайте получше, может быть, еще что-то, совсем незначительное?
Даша молчала.
Перегнувшись через стол, Буже тихо заговорил:
— Я скажу вам то, чего никто не знает: погибший пастор следил за Гонсалесом.
— Что?!
— Тише, тише!
— Нос чего вы взяли?
— В вещах пастора мы обнаружили полный распорядок дня испанца — что он делал, с кем встречался. Возможно, именно Гонсалес его и убил.
Даша смотрела на него поверх бокала. Она не знала, верить ли инспектору, или это очередная уловка, чтобы вызвать ее на откровенность.
— А кто же тогда убил его самого? — она сделала неторопливый глоток. Ее пиво было холодным, освежающим.
— Поэтому-то я и спрашиваю, о чем вы разговаривали. Понимаете, если вы хотя бы вскользь упомянули пастора, то это могло спровоцировать дальнейшие события.
Даша медленно прикрыла глаза. О пасторе они разговаривали, и еще как. Но сильнее всего Гонсалес отреагировал, когда она упомянула русскую, которую он мог знать. Могла ли это быть пропавшая Виолетта?
— Что вы молчите?
— Пытаюсь вспомнить. — Она открыла глаза. Нет, про пастора и запах пока говорить не стоит, это повлечет дополнительные расспросы и вообще неизвестно, во что выльется. Гораздо важнее понять, был ли испанец знаком с пропавшей невестой. — Видите ли... — Даша старалась подбирать слова очень тщательно, опасаясь наврать слишком много. — Как-то на прогулке, непосредственно перед своим первым падением, я повстречала Гонсалеса с одной дамой...
— Из отдыхающих?
— Без сомнения. — Даша сделала вид, что задумалась. — Очень красивая дама. Блондинка, с родинкой вот здесь...
Инспектор медленно покачал головой.
— Что-то я не припомню. Нет, определенно нет.
— Постарайтесь припомнить всех, кого вы здесь встречали, — настаивала Даша. — У нее овальное лицо, светлые глаза... вот такие губы...
Неизвестно, сколько бы продлились ее мытарства, если бы в дверях ресторана не появилась темноволосая помощница инспектора.
— Как хорошо, что вы пришли! — Даша вскочила и помахала художнице рукой. — Идите к нам, у меня для вас важная работа. У меня появилась блестящая идея: я сейчас опишу эту даму мадемуазель Дени, а она ее нарисует. Мне кажется, вы сразу поймете, кто это.
— Интересно, — Луиза Дени протянула узкую руку. — Доброе утро, мадемуазель Быстрова. Что у вас с пальцами? — она попыталась задержать ладонь.
— Пустяки, — и выдернув руку, затараторила, опасаясь, что ее перебьют или опять начнут допрашивать. — Вы знаете, недавно я встретила женщину, которая вызвала у меня кое-какие подозрения...
— Какие именно? — Строгие глаза художницы смотрели прямо, не мигая.
— Она как-то странно себя вела.
— Как именно?
— Не могу четко сформулировать, но просто мне хотелось бы, чтобы у инспектора был ее портрет.
— Да, конечно. — Привычным движением раскрыв папку, мадемуазель Дени приготовилась рисовать.
Задача Даши была предельно проста: ей надо было как можно точнее описать фотографию, которую она видела в кармане пиджака Полетаева. Она настолько увлеклась процессом, что совершила непоправимую ошибку — совершенно перестала следить за выражением лица инспектора и его помощницы. Очнулась она тогда, когда было слишком поздно.
— Но позвольте! — вдруг воскликнул полицейский. — Это же миссис Бредли.
— А? — похолодела Даша.
Луиза Дени постукивала карандашом по листу.
