По затылку Джози пробежал холодок. Прижимая телефон плечом к уху, она встала из-за стола, собрала все оставшееся после еды на поднос и отнесла поднос на место. По дороге к лифту она постаралась говорить тише. Дождавшись пустого лифта, она скользнула внутрь и нажала кнопку этажа реанимации.
— Но вы ведь сами сказали, что думали об этом имени с самого нашего разговора. И если потом вы услышали его во сне… может быть, это было самовнушение?
— Может быть, но я практически уверена в том, что это настоящее воспоминание. Там точно была женщина, и она назвалась Рамоной.
— Тогда, может быть, это она заманила вас. Тогда непонятно, куда подевалась первая женщина — та, больная, — зато эта самая Рамона могла быть последней, кто вас видел, — сказала Джози больше себе, чем Джинджер. — В этих ваших… вспышках вы ее когда-нибудь видели? Или какую-нибудь другую женщину?
Наступило долгое молчание. Потом Джинджер, вздохнув, произнесла:
— Нет. Простите. Больше я ее не видела. Я помню, как болтала про ее имя, и сразу после этого проснулась.
— Допустим, эта женщина существует на самом деле. Вы узнали бы ее при встрече? Или по фотографии?
— Не знаю. Может быть.
— А пока вы говорили с Рамоной в этом вашем сне, где была женщина на химии? Ушла?
— Извините, я не помню. Не могу вспомнить.
— Они говорили друг с другом?
— Кажется, да, но о чем — я не помню. Извините. Я до сих пор не могу до конца вспомнить, но там точно была еще одна женщина.
Значит, сначала она остановилась, пожалев больную женщину, а потом появилась некая особа по имени Рамона. Джинджер похитили, накачали наркотиками, изнасиловали. Удерживали три недели, пока шумиха, поднятая национальной прессой, не достигла такого масштаба, что похитителям пришлось избавиться от жертвы. Но она осталась жива. И снова Джози удивилась тому, как старательно эти люди избегали одних преступлений и в то же самое время без раздумий совершали другие. Как с бумагами в деле Джинджер — их изъяли, но не уничтожили. А саму Джинджер похитили, но не убили. Вместо того чтобы убивать, ее выкинули на обочину, а потом постарались выдать случившееся за ее выдумки. Но зачем?
Затем, что выставить лгуньей домохозяйку и мать троих детей проще, чем отбиваться от обвинения в убийстве.
Но ведь отпуская Джинджер живой, они все равно сильно рисковали. Кто бы там они ни были.
— Простите. Я понимаю, вы думаете, что я совсем свихнулась. Звоню и пересказываю сны, — сказала Джинджер.
Лифт остановился, двери открылись. Джози спешно зашагала по коридору, не желая заканчивать разговор в комнате ожидания при реанимации — слишком уж там много было полицейских из управления штата.
— Вы совсем не свихнулись, — заверила ее Джози. — Я с радостью выслушаю все, что вы можете вспомнить, хоть бы даже и во сне. Спасибо вам.
— Вы ведь напишете мне, если что-то прояснится?
— Коне… — начала Джози, но тут идущая навстречу женщина задела плечом ее плечо, телефон полетел на пол, а женщина, буркнув что-то извиняющееся, заторопилась дальше. Джози подняла телефон, но взгляд ее был прикован к удаляющейся фигуре. На женщине была хирургическая пижама, ничем не отличавшаяся от пижам персонала, и черная кофта с капюшоном. В ее лице было что-то знакомое, но Джози никак не удавалось вспомнить что. Короткая стрижка, грязные выбеленные волосы, потемневшие у корней и торчащие в разные стороны. Джози готова была поклясться, что из-под ворота кофты у женщины виднелись татуировки, но слишком уж мимолетной была их встреча. И все-таки было в ней что-то знакомое. Джози приложила телефон к уху.
— Джинджер, простите, я уронила телефон. Если вы еще что-нибудь вспомните…
— Я позвоню.
— Отлично.
Собеседница дала отбой, и Джози вновь посмотрела вслед женщине. И тут поняла: на той были ботинки. Старые, поношенные армейские ботинки. Медсестры в больнице носили либо шлепанцы, либо пластиковые подобия сабо. Бегать по восемь-двенадцать часов подряд в военных ботинках, сколь угодно изношенных, им бы и в голову не пришло. И Джози ринулась в погоню.
Услышав за спиной топот, женщина обернулась, и Джози заметила блеснувшее в носу колечко. Увидев несущуюся на нее Джози, женщина бросилась бежать.
— Постойте! — крикнула Джози.
Женщина неслась по коридору зигзагом, дергая каждую дверь в поисках пути к бегству. Наконец одна дверь подалась, и она скрылась. Джози влетела в ту же дверь и обнаружила лестницу, по которой эхом разносился топот — женщина бежала вниз. Прыгая через три ступеньки, Джози бросилась за ней. Спустя два этажа она догнала беглянку, схватила ее за черный капюшон и дернула назад. В считаные секунды женщина оказалась прижата щекой к стене, руки заведены за спину, ноги широко расставлены. Джози прижала ее покрепче.
— Не шевелись, — прохрипела она.
— Отпусти! — выплюнула женщина. — Я тебя не знаю! Что пристала? Это нападение! Я полицию вызову!
— Я сама полиция.
Едва эти слова вылетели у Джози изо рта, как женщина рванулась, будто от этого зависела ее жизнь. Но Джози лишь вцепилась покрепче, словно ездок на механическом аттракционе-родео.
