После признания она немедленно арестовала его. К сожалению, в таком плохом состоянии и речи не шло о тюрьме, поэтому его решили отвезти в больницу. Смысла в этом не было никакого, сил у него практически не осталось, однако Джози железной рукой организовала переезд в самое ближайшее время, а покуда поставила у двери его комнаты часового. Бессмысленно — ну и что же, но пусть Элтон не забывает, что так и не сумел уйти.
— Он не доживет до тюрьмы, — сказала Лизетта. — Он слишком болен. А я теперь знаю все. Знаю, что стало с моей дорогой Рамоной.
Перед лицом такого горя Джози чувствовала себя лишней и бессильной. Даже в темной камере Ника Госнелла она не была так бессильна. Она была человеком действия. Но горькая память о гибели Рэя и шефа подсказывала: тут ничего не поделаешь. Нет такой силы, которая способна была бы утешить, унять бабушкино горе. Оно неотделимо от Лизетты и пребудет с нею до последнего вздоха. И все-таки Джози спросила:
— Что я могу для тебя сделать, ба?
— Когда найдешь девочку Коулман, ступай на гору и найди мою Рамону. Найди ее для меня, Джози.
Джози стояла у окна в кабинете шефа — то есть теперь уже в собственном — и смотрела вниз, на улицу, где было не протолкнуться от фургонов новостных каналов, репортеров, гигантских спутниковых тарелок и зевак. Накануне — на следующий день после того, как они с Ноем и Лизеттой добились от Элтона признания, — команда Холкомба разом арестовала всех причастных, и теперь все новостные передачи кричали о том, что на самом деле творилось на земле Госнелла. Ной заплатил местным подросткам, чтобы те возвели нечто наподобие временных баррикад, дабы удерживать прессу на должном расстоянии от участка. Кто-то даже поставил на тротуаре переносной биотуалет. Ясно было, что репортеры обосновались тут надолго. Как ни странно, Джози не волновало их присутствие. При всей их пронырливости и назойливости они зорко следили за происходящим, пока ФБР и остатки полиции Дентона разгребали все, что на них свалилось.
На глазах у Джози женщина в узком черном платье и коротком голубом свитере преодолела баррикады для прессы и, решительно впечатывая в асфальт четырехдюймовые каблуки, двинулась к главному входу. Тринити умела себя подать. Джози без обиняков объявила всем, что она имеет право приходить к ней и к Ною в любое время суток и даже может пользоваться входом для персонала на противоположной стороне здания. Но Тринити не упустила случая подчеркнуть свой особый статус и пустить пыль в глаза коллегам.
Джози отвернулась от окна и взялась за телефон. На экране сотового, который пока заменял ей ее собственный, было пусто — Кэрриэнн больше не звонила, значит, состояние Люка остается без изменений. Может быть, завтра станет лучше. Она вздохнула. По крайней мере, Денизу Пул выпустили из-под стражи и сняли все обвинения. Джози набрала номер дома престарелых, попросила позвать директрису сестринского отделения и стала ждать. Несколько минут спустя та запыхавшись взяла трубку и без предисловия объявила:
— Нет, мистер Госнелл еще у нас. В больнице не хватает мест. Можете не сомневаться, я делаю что могу. Надеюсь, завтра мы его перевезем.
Мысль о том, что бабушке придется провести еще хотя бы секунду под одной крышей с этим чудовищем, была невыносима. Джози понимала, что в нынешнем своем состоянии Элтон и мухи не обидит, но дело-то было не в этом. Она предложила Лизетте пожить у нее, пока все не уладится, но Лизетта оказалась крепким орешком.
— Никуда я не поеду, — сказала она Джози. — Хочу видеть, как умрет этот сукин сын.
По всей видимости, именно этого она и добивалась.
— Ваша бабушка постоянно ходит возле комнаты мистера Госнелла, — добавила директриса.
— В смысле? — переспросила Джози.
— В смысле что медсестры уже не раз замечали ее у его двери. Она просто стоит и смотрит на него. Боюсь, что это нехороший признак. Прошлой ночью одна из ночных медсестер вошла в комнату Госнелла и увидела, что ваша бабушка стоит над его постелью.
Джози промолчала. А что она могла сказать? Элтон Госнелл убил дочь Лизетты, и ему это сошло с рук. Извиняться за то, что бабушка не желала давать ему покоя, она не собиралась, и обещать, что поговорит с Лизеттой, — тоже. А что еще она могла сказать?
Директриса издала тяжелый вздох.
— Как только его увезут, я вам позвоню. Обещаю. Я не меньше вас с бабушкой хочу положить конец всему этому.
— Спасибо, — ответила Джози и повесила трубку.
Она дошла до комнаты для отдыха, нашла две чистые кружки, налила в них кофе, добавила сахара и сухого молока. Раз уж она здесь главная, надо распорядиться, чтобы впредь закупали «два в одном». Она отнесла исходящие паром кружки по коридору в комнату для наблюдения, примыкавшую к единственной в участке допросной. Ной сидел перед плоским экраном высокого разрешения и смотрел, как специальный агент ФБР Маркус Холкомб допрашивает Дасти Брэнсона.
