— Ну мы же не нарочно, — сказала Мисти. — Мы с Рэем тогда уже встречались. А один раз вечером выпивали с Дасти, и оно как-то само собой и получилось. Но мы решили, что, когда я выйду замуж за Рэя, мы больше не будем.
— И Рэй знал? — обвиняющим тоном спросила Джози. Голос в глубине рассудка спросил ее, какая ей, собственно, разница. Но она уже не могла остановиться.
— Не знаю, — сказала Мисти. — Я ему не говорила И Дасти, наверное, тоже. Слушай, ну это же было просто так, ничего серьезного. Я любила Рэя. А у Дасти просто был стресс. Он сказал, что ему это нужно.
— Господи, — сказала Джози.
Ной положил руку ей на плечо:
— Босс.
— Ясно-ясно, — сказал Холкомб. — Боюсь, что к нашему делу это отношения не имеет. Значит, до того офицер Брэнсон побывал у вас в машине, а мисс Коулман сказала, что чувствует его запах… или, точнее говоря, мисс Коулман предположила, что чувствует запах, принадлежавший одному из тех, кто ее насиловал. И поскольку последним с вами в вашей машине был офицер Брэнсон, вы решили, что речь шла о нем.
— Да, — сказала Мисти.
— И что вы сделали?
Она посмотрела на собачонку. Собачонка беспокойно вглядывалась в лицо хозяйки, ощущая ее нервозность.
— Рэй сказал, что подозревает, будто Ник Госнелл… устроил у себя бордель, увозит женщин, и что куча народа из полиции об этом знает.
— Что? — ахнула Джози. — Когда это он тебе сказал?
— За день до того. Просто вдруг сказал. Он был сам не свой. Он думал, что, может быть, это Госнелл похитил Изабель, но не знал, что делать, говорил, что все вокруг в деле. Сказал, что за это и убивали. Он мог поднять шум, но боялся за меня. Нет, про Дасти он не говорил, просто сказал, что много кто знает. Поэтому, когда Изабель сказала, что учуяла Дасти, я все поняла. Я поняла, что он тоже в деле. И что Изабель нельзя везти в полицию. Поэтому я повезла ее к себе. К себе домой.
— Почему ты не позвонила Рэю? — спросила Джози.
— Я позвонила. И спросила про Дасти. Рэй сказал, что Дасти ни при чем. И тогда я подумала: зачем он врет? Почему выгораживает Дасти?
— Потому что они лучшие друзья с пеленок, — сказала Джози.
— Дамы, — вмешался Холкомб и обратился к Мисти: — Вы сообщили Рэю Квинну о том, что Коулман у вас?
— Нет. Я не знала, что делать. Поэтому я позвонила шефу полиции.
— Но откуда вам было знать, что шеф не в деле? — спросил Холкомб.
Мисти неловко поерзала на стуле. Собачонка заскулила.
— Понимаете, когда друзья Рэя узнали, что мы с ним, ну, в отношениях, они вдруг все начали ходить к нам в клуб. Фу, гадость, как будто меня проверяли или что-то такое. Вели себя так, что иногда прямо страшно становилось. А шеф никогда не приходил. Ни разу. А так я его пару раз видела. Когда искали Коулман, я привозила Рэю в участок кофе и поесть.
— А Дасти, значит, обходился без кофе? — спросила Джози.
— Босс, не надо.
— Шеф Квинн, — сказал Холкомб.
Мисти обожгла ее взглядом и продолжала как ни в чем не бывало:
— Я позвонила и попросила позвать его к телефону. Никто даже спрашивать не стал, кто звонит, решили, наверное, что жена. Я рассказала ему о случившемся. Он сразу приехал. Сказал, что знает, в городе происходит что-то странное, но он не понимает, что именно. Еще сказал, что не уверен, как далеко все зайдет, поэтому нам с Изабель пока лучше спрятаться. Он отвез нас в свой охотничий домик. И приказал, если через два дня не вернется, позвонить Джози. Только Джози. И не с сотового, а с городского.
— А он не объяснил, почему ей?
— Он сказал, что во всем этом гребаном городе только ей он еще может доверять.
В день похорон Рэя Джози проснулась в пять утра. Перебрав с полдюжины траурных нарядов, она остановилась на простом узком черном платье без рукавов. На шею она надела бриллиантовую подвеску, подаренную Рэем перед отъездом в колледж. Он много месяцев копил, чтобы сделать ей этот подарок. Это было обещание: они вернутся и снова будут вместе. Потом она битый час подкалывала волосы, но в конце концов решила оставить как есть. Рэю нравились распущенные волосы. Она встала перед высоким зеркалом в ванной и подумала, как глупо наряжаться на похороны человека, который предал ее, обманул, а потом оказался замешан в похищении Изабель Коулман.
Но сегодня хоронили ее Рэя.
Она надела туфли на высоком каблуке. Он любил каблуки. Хотела все же подколоть волосы, словно в уступку своим противоречивым чувствам. Но не стала. Сегодня она хоронит не того, кто сделал ей зло. Она хоронит славного мальчишку, который спасал ее от кошмаров ее детства и любил, несмотря на все, что с ней сталось. Сегодня она хоронит мужчину, за которого вышла замуж, — честного, верного, надежного Рэя. Пусть в ее сознании тот мальчишка и муж, которого она любила, никогда не совместятся с образом того Рэя, каким он стал в последний год. Но она должна с ним попрощаться. Она не может не попрощаться.
В дверь постучали. Она неторопливо спустилась вниз, думая, что это Тринити, но на пороге стоял Ной с перевязью поверх шикарного черного костюма. Каштановые волосы были тщательно уложены. Но на лице была написана боль. Сердце у нее забилось где-то в горле.
